Home Искусство и Мир Оккультизма Проза «Экспериментатор», — Eric Midnight
«Экспериментатор», — Eric Midnight
Искусство и Мир Оккультизма - Проза

 

Экспериментатор

 

ФокусникВечернее кафе с приглушенным светом, однообразная, вводящая в транс современное общество музыка. У нее – волосы приятного пшеничного оттенка, лунно-венерианское телосложение и лицо. Как же легко и быстро она согласилась, благодаря своему любопытству… Заинтересованность – это то, что меня привлекает больше всего. Разговоры о погоде уже были. Разговоры о месте, где мы встретились, - тоже выполнено. Краткое знакомство. Мне кажется, пора переходить к самой сути. Задай же вопрос, девушка, имя которой я, быть может, запомню…

 

- И сколько у тебя уже было до меня? – спросила она, и этот вопрос был естественным в данной ситуации.

 

- Да миллиард, - засмеялся я. – Шучу, конечно. Примерно двадцать, я не считал уже, - улыбка все оставалась такой же уверенной и доброжелательной. Я уже и сам начинал верить в то, что она у меня не первая.

 

- А вот для меня это только в первый раз… - потупила глаза она. – Ты же скажешь мне, что мне нужно будет делать? – говоря таким выразительным шепотом, можно только еще сильнее привлечь внимание. Лучше бы она произнесла это своим обычным тоном. Девушки за соседним столиком оглянулись на нас, я посмотрел в потолок и помешал кофе ложкой. Кажется, я теперь понимаю, каким образом рождаются всяческие… странные мифы обо мне.  

 

- Давай, все-таки, потише, -  предложил я. – Ведь тема довольно-таки тайная…

 

- Да-да, конечно, - закивала она, внимательно глядя на меня. – Так значит, ты очень опытный гипнотизер…

 

- Я проводил всяческие гипнотические опыты на досуге тысячи раз, - уверенно подтвердил я. – Но, все-таки, то, что я буду делать с тобой – это не гипноз. Я буду служить всего лишь проводником для тебя, мой голос и… действия помогут тебе раскрыть свой астральный потенциал. Ты сможешь стать… первоклассным медиумом, которого я и ищу.

 

Она зарделась и явно воодушевилась.

 

- Знаешь… - задумчиво продолжил я. – Ты сможешь видеть, как наяву, то, что происходит вдалеке от тебя, проникать в мысли других людей, путешествовать по различным астральным сферам, общаться с духами и душами умерших…

 

- «Астральным»? – повторила она.

 

- Ну, - я смущенно потер затылок. Совсем забыл, что разговариваю на непонятном ей языке. – Это все очень сложно и, в то же время, легко, если опробовать на практике. Давай я расскажу тебе по дороге?

 

***

 

Маг с демонамиОна проводила пальцами по гладкой поверхности, пытаясь разглядеть начертанные символы. Внимательно впилась взглядом в них, словно ей было очень интересно узнать об их значении.

 

- Эфиальтис, а ты действительно маньяк, - с восторгом выдохнула она.

 

Я стоял в проходе с двумя чашками и домашними тапочками для гостей. Пожалуй, лучше бы было попить чаёк на кухне.

 

- С чего ты взяла?

 

- Вся твоя комната… почему все стены расписаны какой-то абракадаброй, геометрическими фигурами… - она медленно продвигалась вдоль стены, разглядывая ее. - Ага, а вот и что-то на английском!

 

Я резко щелкнул по выключателю:

 

- Пожалуй, так будет лучше. Присаживайся на диван, а я зажгу свечи и сделаю все остальное. Тебе нужно просто расслабиться. Попей чай. Сними с себя все железное.

 

Я медленно и степенно стал расставлять необходимый набор «инструментов» на столике у дивана. Свеча в подсвечнике, курильница с засушенными цветами жасмина, листы бумаги, карандаш… Кажется, я ничего не забыл. Ах да, нож. Это все, что мне  хотелось опробовать сегодня.

 

- Итак, Амелия, - обратился я к девушке. – Сейчас мы приступим с тобой к нашим опытам.

 

- Эфиальтис… А что, если у меня ничего не получится. Я только-только вспомнила, что я не восприимчива к гипнозу…

 

Я еле заметно вздохнул в воцарившемся полумраке:

 

- Тебе не нужно ничего делать, просто слушай мой голос. От тебя ничего не требуется, просто положись на меня.

 

Наконец-то! Наконец-то передо мной сидит мой первый субъект… пациент… в конце-концов, уже почти что мой медиум. Она согласилась! Ее мягкие длинные волосы поблескивали в свете свечи. Чувствовалось, что руки, положенные на колени, были еще слишком напряжены, как, впрочем, и все физическое тело. Я повторил про себя три стадии гипнотического состояния, которые запомнил и детально проанализировал из учебника позавчера: летаргия, каталепсия, сомнамбулизм. Расслабленное – окоченевшее – гибкое тело. Именно в сомнамбулизме медиум способен служить посредником для совершения всяческих чудес оператором. Итак… Как же хорошо, что в этой комнате лишь один знает, что этот опыт для меня – первый.

 

- Нужно воскурить жасмин, и еще я должен сделать пару ритуалов, чтобы <этот абзац с авторским секретом был вырезан цензурой>.

 

В комнате повисали клубы дыма. Словно бы тонкая белая вуаль, замысловато развертывающаяся в воздухе. Тончайший шелк, поражающий узорами своих складок. Я был вполне готов к тому, чтобы продолжить.

 

Наклонился перед ней, положив левую руку в карман, и впился в ее переносицу своим взглядом. С каждой секундой взгляд становился все тверже и пронзительнее. Я положил правую руку на ее лоб.

 

- Твои веки становятся тяжелыми. Веки наливаются свинцом.

 

загипнотизированнаяВзглядом и голосом через воздух я пытался передать ей ощущение тяжести и сонливости. У меня у самого в этот момент глаза чуть свинцовыми слезами не налились, если честно. Но она не должна была об этом знать. Ни до, ни после. Я терпел. Я был удавом, усыпляющим бдительность кролика. Усыпляющим его тело, разум и чувства, чтобы они не могли помешать мне схватить этого кролика, заглотить и переварить его.

 

Она сомкнула веки, не в силах больше противиться. Про себя я с облегчением выдохнул, но виду не подал. Опыт удался. Проведя рукой над ее лицом, сверху вниз, я стал придумывать новый план действий: что же, собственно, делать дальше?.. Моргнув, снова уставился на точку чуть выше ее переносицы. В комнате повисла загробная тишина, а в моей голове выстраивалась схема, которую я нащупывал абсолютно интуитивно, полагаясь на то, что знал об астральном плане и опыте взаимодействия с ним. Астральный агент – вот посредник всех чудес, а я ставил своей целью не менее, чем настоящие чудеса. Я знал его устройство, я знал, что примерно можно с ним сотворить, чтобы получить необходимое… Итак, тело слишком напряжено. Неестественно напряжено, от ежедневного стресса, переутомления, постоянной показной мимики. Что ж, придется начинать с малого, иначе мы никуда не придем, просто перешагнув через это препятствие. Нужно разрушить его.

 

- Ты внимательно слушаешь мой голос. Ты отчетливо слышишь каждое слово и делаешь то, что я тебе скажу. Дыхание ровное и спокойное… Ты дышишь животом. Ровно и спокойно, будто лежа в своей постели перед сном.

 

Она не знает, как ей дышать ровно и спокойно в обстоятельствах обыденной жизни. Ей нужно объяснить на понятных ей ситуациях. Иначе это может стать проблемой. Я должен подсказывать ей, как достичь желаемого, она не должна напряженно думать. Сейчас я должен думать за нее.

 

- Ра-а-аз… Два-а-а… Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох…

 

Я тянул слова, как только мог, но чувствовал, что специфическая интонация пока не выработалась. Тем не менее, Амелия послушно следовала моим инструкциям. Я сам не верил в свою убедительность, но она убеждала меня своими действиями, что все в порядке.

 

- Сейчас постепенно твое физическое тело достигнет полного расслабления. Ты буквально перестанешь его чувствовать, настолько оно станет легким, словно ватным.

 

Я и сам с собой проделывал это тысячу раз, поэтому знал, что она должна начать чувствовать. Пусть этого не знала даже она сама. Мне было довольно того, что я вполне понял, как стоит продолжать действовать.

 

- Расслабляются твои стопы… Расслабляются твои стопы, - голос становился все напевнее, и в нем появлялось звучание, словно звон колокола.

 

Интуитивно я стал проводить над каждой из частей ее тела ладонями сверху вниз, убеждая голосом и речью в полном расслаблении. Для многих людей расслабить плечи и лоб – самое сложное задание. Этому я уделил самое значительное внимание. Я не особо верил в то, что сам делал. Но следовал известному мне методу. Я думал, Амелия подыгрывает мне. Досчитал до десяти и хлопнул в ладоши:

 

- Твое тело достигло абсолютного расслабления. Каждый член твоего тела – словно бы легкая вата. Голова откинута свободно на спинку, словно у тряпичной куклы.

 

Ее голова склонилась на бок, словно бы девушка спала. Но я не особо ей поверил. Настало время «окоченения». Но для начала нужно было, все же, проверить, достигнута ли первая степень – степень летаргии. Я осторожно приподнял ее правую руку за запястье. Рука была словно тряпичная. «Хорошо играет». - подумал я. Мне стал немного поднадоедать этот фарс, и дальше я продолжил более развязно, пытаясь, на самом деле, не подпустить к своему сердцу волнение из-за возможной неудачи.

 

- Амелия, ты слышишь только мой голос. Дышишь легко и спокойно. Вдо-о-ох… Вы-ыдох… Словно бы перед сном. Сейчас твое расслабленное тело… - мой голос становился стальным и все более напевным, словно бы я заклинаю кого-то. Да я ведь и вправду заклинаю. Ее астральное тело. - …станет постепенно наливаться тяжестью и холодом, от кончиков пальцев твоих ног и до самой макушки. Ты слышишь только мой голос. Твое внимание сосредоточено только на моем голосе. Твои стопы наливаются тяжестью и холодом. Они становятся словно бы свинцовыми…

 

Как и в прошлый раз, я продолжил водить над ее частями тела руками. Как только достиг самой макушки, стал энергично проводить руками над всей ее фигурой, и, черт побери… что это? Сами мои руки оледенели. Но не это было самым поразительным. Вокруг Амелии закружился настоящий незримый вихрь, я действительно ощущал его вполне осязательно. Хлопнул в ладоши. Объявил, что все тело ее налилось тяжестью и холодом. Проверил состояние руки, зацепив ее за запястье. Я никогда не прикасался к трупам, но, кажется, в этот момент понял, что такое «окоченение». Мне нужно было закурить. Или выпить кофе. Я понял, что я на полпути к осуществлению своей мечты. Сейчас мне не важна была даже ее полная реализация. Мне было достаточно уже того, что я практически достиг того, что запланировал, хотя и сам-то особо не верил в свои силы. Но я должен был… А сложнее всего то, что я не знал, проснется ли она от магнетического сна. Я уже говорил, что никогда не вводил человека в магнетический сон? Ну так вот: не выводил тоже еще никогда.

 

«Посмотри, что ты наделал, - прошептал голос в моей голове. – Ты, по-моему, заигрался. Что, если она застынет в таком положении? Что ты будешь делать? Ты вообще, когда приглашал ее на сеанс магнетизма, задумывался об этом?»

 

«Отстань от меня! – раздраженно рявкнул я на него. – Это еще не конец. Третья стадия, после каталепсии, - сомнамбулизм…

 

Сомнамбулизм – это гибкость всех членов тела, возможность двигаться, говорить, но не… Секундочку! Я же должен отрезать ее ум от привычных мыслей».

 

Облизав пересохшие губы, я приблизился к правому уху Амелии и отчетливо проговорил:

 

- Амелия, как только я досчитаю до десяти… ты перестанешь замечать все, что происходит вокруг тебя, и будешь слышать лишь мой голос. В твоей голове будет звучать лишь мой голос. Ты внимательно слушаешь мой счет, и вибрации моего голоса резонируют в твоем астральном теле… Оди-и-и-ин… Два-а-а… Три-и-и…

 

Хлопок рук. Я внимательно смотрю на точку над ее переносицей и повторяю, что она чувствует чрезвычайное давление на нее. Я стараюсь продавить взглядом эту точку. Что со мной? Что с моим зрением? Я ничего не вижу. Ее лицо – это уже не ее лицо. Это набор светящихся пятен. Желтые, синие, фиолетовые. Я как будто бы смотрю сквозь нее. Это словно бы подсвеченный череп со странными деформациями. Хлопок. Констатация факта: «твое астральное тело укрепляется, и твое бездействующее сознание пребывает в нем». Я вижу ее череп? Или я вижу монстра? Что скрывается под человеческой кожей? Я постепенно привыкаю к этому необычному зрелищу.

 

Во всем своем теле я чувствую прилив необыкновенных сил. Я хотел воздействовать на нее, но через это воздействие сам становлюсь почему-то сильнее. Стадия сомнамбулизма прошла легко и просто. Ничего нового я не делал, лишь окончательно обрубил возможность потока ее мыслей, заменив их своим собственным голосом. Хлопок. Транс от этого должен был усилиться, я вполне знал это. Кажется, я чувствовал себя кем-то новым. Не тем, чем я был до этого опыта. Но что же делать теперь? Ах да, проверить, что с ее рукой. Расслабленная, но преисполненная тонусом – вот, что можно было сказать о ее кисти, повисшей в воздухе.

 

Передо мной, если верить реакциям ее тела, - сомнамбула, настоящая, способная, если правильно все сделать, предсказывать будущее, перемещаться в своем астральном теле на расстоянии, беседовать с духами… Способная на все, чего я не смог бы добиться один.

 

От волнения я сглотнул слюну и приблизился к ней. Позвал по имени.

 

- Амелия? Амелия?

 

Девушка не откликалась. Но она же должна ответить, когда ее зовешь по имени! Все так делают. Когда не спят в магнетическом сне…

 

«Ну вот, ты видишь, что ты натворил?» - ехидно пропел внутренний голос.

 

«Иди к черту!» - рявкнул я на него.

 

- Амелия! Амелия… Аме-е-ели-и-ия!

 

Я понял, что докричаться до нее невозможно и оперся рукой о подлокотник дивана. Поводил рукой перед ее лицом. Стал пощелкивать пальцами у ушей. Мой разум встал в ступор. Тем временем кто-то в моей башке продолжал ехидничать: «А ты в курсе, что только тот, кто ввел человека в такое состояние, способен вернуть его обратно? А как ты ее вернешь обратно, если не знаешь, как это делать?»

 

Успокойся. Что писали о таких случаях? Просто успокойся. Ты ее загнал в сомнамбулическое состояние, ты и поможешь ей.

 

«Она всю жизнь пролежит в ко-о-оме-е-е!!!»

 

«ЗАТК-НИСЬ!»

 

фокусник магКак бы сейчас хорошо было просто сидеть в кресле на кухне, просто пить кофе, рассуждать о том, как было бы здорово проводить магнетические опыты… И зачем я в это полез? Я не знаю, что мне делать дальше. Она не откликается. Черт. Я на самом-то деле думал, что у меня ничего не выйдет… Она просто сидит тут, как овощ. Что мне делать? Может, позвать кого-нибудь на помощь?.. Да кого ты на помощь позовешь, дурень! Что ты им скажешь? Нет, Эфи! Не беги от ответственности! Ты устроил проблему, ты ее и решай.

 

– Амелия. Ты внимательно слушаешь мой голос, – твердо произнес я, оперативно взяв себя в руки. – Как только я досчитаю до десяти, ты обретешь возможность двигаться и говорить свободно, однако будешь делать и говорить лишь то, что я тебе прикажу. Итак, я считаю до десяти. Один… Два…

 

Хлопок!

 

- Амелия, ты слышишь меня? Ты можешь свободно отвечать мне.


- Слышу…

 

Слава Богу! А я-то думал, что совсем «выключил» ее. Но… голос Амелии изменился. Я не слышал, чтобы она говорила так тихо, но четко. В то же время – напевно. В этом голосе слышалось что-то нечеловечески, - если не мудрое, то, по крайней мере, исполненное чистого, какого-то рафинированного разума. В этом голосе не было ни нотки эмоциональности. Интонации были как у взрослого человека, много всего повидавшего, ко всему привыкшего, ни на что не реагирующего с горячностью или тоской. Но ведь Амелии было от силы 19-20 лет.

 

Я в жизни не слышал такого голоса. Ни у кого. Этим голосом невозможно было бы сказать какую-нибудь глупость или чепуху, это… неподходящий голос для глупостей.

 

У меня отвисла челюсть, но я все так же пытался не подавать особенно виду. Впрочем, ей было бы все равно, я это чувствовал. В конце концов, она проснулась как сомнамбула. Один опасный, неожиданный момент был пройден. Но каким же нужно было быть идиотом? Я настолько сам не верил в свои силы, что и не подумал дать ей команду, чтобы она могла хотя бы откликнуться.

 

- Ты можешь открыть глаза.

 

Веки приподнялись, Амелия смотрела на меня спокойным, подернутым дымкой взглядом. Почему же я стою, как дурак, и смотрю на нее, словно баран на новые ворота?! На кой вообще сказал ей глаза открыть? Я же еще должен был сделать следующее… Я должен был «накачать» ее лунными энергиями, чтобы раскрыть в ней истинную возможность ясновидения!

 

- Амелия, закрой глаза… Итак, сейчас я буду вибрировать некие магические Имена, а твое астральное тело будет наполняться этими вибрациями и резонировать с ними, так, чтобы раскрылись твои истинные ясновидческие способности. Sh… <вырезано цензурой: авторский метод> Теперь я черчу на твоем челе… <вырезано цензурой: авторский метод> Именем Sh… я…  <вырезано цензурой: авторский метод>

 

Честно говоря, с меня этого было уже достаточно. Я уже приблизился к финишной прямой, ничего больше не желая. Хотел пить кофе. Хотел курить. Хотел расспросить ее, как она себя чувствовала и как чувствует сейчас. Но зачем-то я двигался вперед, проводя один опыт за другим. Падение назад, падение вперед. Она падала свободно в мои руки, словно не знает, что такое инстинкт самосохранения, не боясь и не опасаясь даже, что могу не поймать. Не дрогнул ни один мускул на ее лице. Опыт с невозможностью расцепить руки, которые я сцепил ей в замок. Я все еще порой думал, что она подыгрывала мне, и, не смотря на недавний приказ: «Ты не можешь расцепить руки», я все-таки сказал ей пытаться изо всех сил. Я не ожидал полученного результата, но он служил достаточным доказательством того, что магнетические оковы действуют. После колоссальных усилий она все-таки смогла расцепить руки, когда я ей помог. В тот же момент между нами словно проскочила искра, и нас словно бы ударило током. Осталось лишь провести ошеломительный опыт, описанный Папюсом: отделить ее астральное тело от физического и сказать дотронуться до иглы астральным пальцем. Если цель была достигнута, в таком случае на ее физическом пальце выступила бы кровь, ведь астральное тело формирует тело физическое, и, между прочим, чрезвычайно уязвимо перед наточенным железом. Сначала я хотел воспользоваться вместо иголки ножом, но потом понял, что это уже слишком…

 

Кровь засочилась из пальца… Я никогда не чувствовал себя лучше, чем в этот день. Амелия ничего еще не знала о свойствах астрального тела, поэтому говорить о самовнушении было бы слишком узколобой позицией.

 

Как долго длились наши занятия? Я потерял счет времени. Мы начали поздно вечером, еще не рассвело. Но зимой светает довольно-таки поздно. Я забыл не только о времени, но и о себе. На фоне всего происходящего, однако, чувствовал, словно бы непрестанно противостою какому-то специфическому опьянению. Прилив неведомых мне ранее сил, от которых, порой мне казалось, я мог бы взлететь. Абсолютно новый голос, новая осанка, новая походка. Ранее мне пришлось прилагать усилия, чтобы вести себя так. Сейчас же это было абсолютно естественно. Спокойствие и невозмутимость возрастали во мне, когда видел плоды своих трудов и пользовался этой магнетической властью. Разве в этой жизни есть что-то лучшее? Не думаю.

 

Я был уже буквально измотан, но хотел еще. Еще хотя бы пару… Нет, хотя бы один опыт!

 

Я стоял позади Амелии и держал ее за плечи, глядя в ее затылок неотрывным магнетическим взглядом. Я хотел создать для нее полную иллюзию, некий новый мир, в котором она ходила бы и могла ощущать вещи, обонять новые ароматы, наслаждаться бескрайними просторами, но…

 

- Амелия… - тихо, но отчетливо проговорил я. – Перед тобой находится стол, а на столе – ваза. В вазе ты видишь красную розу. Она благоухает приятным ароматом. Подойди к ней.

 

Ее движения были плавными и спокойными. Не смотря на закрытые глаза, Амелия не боялась ходить по комнате и вполне ориентировалась в ней.

 

- Возьми ее в руку… У розы нет шипов! – мне не нужно было еще одного пореза. То, что я не могу уже предусмотреть таких вещей сразу, было явным сигналом: пора заканчивать.

 

- Амелия… Подойди ко мне. Сядь на диван. Вот так.

 

Ее глаза были закрыты, но она без проблем перемещалась по комнате.

 

- Амелия, в следующий раз, когда я буду проводить с тобой гипнотический сеанс, ты буквально мгновенно и без труда вновь войдешь в состояние сомнамбулизма. Сейчас… я досчитаю до десяти, и по моему хлопку ты совершенно проснешься, и будешь пребывать в обычном бодрственном состоянии. Однако ты будешь чувствовать дивный прилив сил, настроение твое будет спокойным, умиротворенным, благостным. Ты почувствуешь приятное воодушевление. Улучшится твое самочувствие и на физическом плане. … Когда ты проснешься, то будешь помнить все, что с тобой происходило во время нашего гипнотического сеанса. Итак, я считаю до десяти, а ты внимательно слушаешь мой голос…

 

Мой счет был похож на звучание колокольного звона. Я держал правую руку над ее лбом, опершись левой о спинку дивана, на котором Амелия сидела. Наконец, десять. Хлопок!

 

– Проснись!

 

Уже еле стоя на ногах, я смотрел на нее внимательным взглядом. Девушка открыла глаза. И улыбнулась. Я не видел таких глаз еще. Чистые, добрые, как у младенца, и такая же улыбка. Она сладко потянулась. Я упал рядом с ней на сиденье дивана и продолжал устало наблюдать за ней.

 

- Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался я, не зная еще, как и насколько действует постгипнотическое, - или, вернее, мое постгипнотическое внушение.

 

- Очень хорошо, - в голосе появилась приятная бархатистость, говорила Амелия несколько вкрадчиво.

 

- Ну и прекрасно, - я тоже улыбнулся. Ментально я тоже был вполне доволен.

 

***

 

Я не стал рассказывать Амелии о том, что чуть было не превратил ее в растение. Зачем, в конце концов, портить впечатление о вечере? Сам я готов был уже записать этот эпизод в курьезные случаи из своей практики и, периодически вспоминая, посмеиваться над ним.

 

Девушка пила чай на моей кухне, а я накинулся на холодильник и стал тащить из него все, что было, на стол. Амелия, однако же, не была восхищена предложенным ей великим разнообразием консервов.

 

- Ты что, живешь один? – поинтересовалась она.

 

- М, да, а что? – уплетая за обе щеки маринованные грибы, ответил я.

 

- Что ж ты сразу не сказал? – просияла она.

 

- Знаешь, что я понял после этого опыта? – спросил я, как бы не заметив ее вопроса.

 

- Что?

 

- Я понял, что гипноз – это как программирование. Когда ты разговариваешь с сомнамбулой, то должен абсолютно четко простраивать команды, иначе получится какой-то сбой. Поэтому нужно все обдумывать заранее, - с видом знатока я помахал вилкой в воздухе.

 

- А ты разве не обдумывал? – удивилась она.

 


- Нет, я обычно действую по наитию, - отвечаю, как ни в чем не бывало. – Каждый опыт приносит новые знания. Порой я попросту не представляю, откуда у меня возникают идеи прямо во время практики. Я бы сам точно до многих из них не додумался. Поэтому… мне очень нужна практика. Ты точно не хочешь грибочков?

 

Амелия хитро усмехнулась, встала из-за стола и подошла к холодильнику, стала внимательно изучать его содержимое.

 

- А еще, знаешь, мне кажется, что эти грибы… они разговаривают со мной.

 

- Что? – обернулась она.

 

- Да… Они словно бы рассказывают мне свою историю, - я внимательно уставился в тарелку и на мгновенье замолчал. – Они говорят, не смотря на то, что их много… все они – один гриб. Понимаешь? Это только лишь кажется, что их много. Но это только один гриб. Они говорят, что все люди связаны друг с другом так же. Ну, если не все, то хотя бы близкие люди – точно. Они едины. Хотя их и много. Как грибы.

 

Я внимательно посмотрел на Амелию. Амелия внимательно посмотрела на меня.

 

- Кажется, либо я понимаю, почему ты живешь один… Либо грибы просроченные.

 

- Я живу один, потому что не люблю слушать всякие глупости и делать бессмысленные дела, - отмахнулся я. – А иначе пришлось бы. Я стараюсь избегать глупостей и всяких бессмысленных дел. У меня есть дела и поважнее.

 

- Оставь-ка ты эти грибы, - она повертела в руках банку, ища срок годности. – Я уже нашла, из чего сварить суп.

 

 - Суп?! – я выпучил на нее глаза. – Мне еще никто никогда не варил суп. Хорошо. Но – услуга за услугу! За это я проведу тебе экскурсию по кладбищу, что рядом с моим домом.

 

- Эфи, зачем ходить далеко? Кладбище прямо у тебя в холодильнике! – рассмеялась она. – Как давно умерла эта курица? И как давно разлагается?

 

Откуда она знает имя, которым называю лишь я себя, и то только в мыслях? Впрочем, не был ли я сам ее мыслями во время всего гипнотического сеанса? Наконец, нужно узнать у Амелии, что происходило с ней тогда, по порядку и детально.

 

- Секундочку! – я умчался в свою комнату и наконец включил там свет. Свеча уже догорела. Моя комната была больше похожа на коморку. Все окутал плотный белый дым. Мне всегда нравится проводить время в комнате, где я проводил практику. Но… только теперь я обратил внимание на то, что, пожалуй, множество красных и черных надписей и изображений на стене могли смутить любого нормального человека. Пожалуй, с этим нужно что-то делать. Либо принимать незнакомцев только в гостевой. Нарисованный мною плакат в человеческий рост с Древом Сефирот. Планетарные и зодиакальные символы. Схемы призывающих и изгоняющих гексаграмм. Мотивирующие записи красным на стенах. Следы от потушенных бычков на обоях. Я озадаченно почесал затылок. Видать, я совсем сбрендил: приглашать девушку в такие руины. Да еще и незнакомую. Сейчас, однако, уже поздно об этом думать. Поэтому я схватил ноутбук и прибежал с ним на кухню. Все мои консервные запасы уже исчезли со стола, на плите что-то кипело.

 

- Вот! Амелия, - я развернул к ней ноутбук. – Это микрофон, тебе нужно будет сделать отчет о том, как ты себя чувствовала во время наших занятий, последовательно. Чтобы мы потом не забыли, и проводили опыты последовательно и качественно. Кроме того, это очень интересно, для истории. А потом надиктую свой отчет я. Говори все, что ты чувствовала, что ощущала, что видела… что слышала, и чего не слышала. И, да, чтобы все было в научном стиле, называй меня «Оператором». А я буду звать тебя субъектом.

 

- «Субъектом»?! – почти возмутилась она.

 

- Ну, если повезет, то через какое-то время ты станешь моим медиумом, - успокоил ее я. – Ты не думай, у меня серьезные намерения, правда. Я не из тех операторов, которые «поматросят и бросят». Честно.

 

Она залилась смехом и провела по моим волосам. Села за стол и стала надиктовывать в микрофон. Меня удивило, как слаженно она обо всем рассказывала, не перескакивая с места на места. Признаться, у меня осталось столько впечатлений, и я успел несколько раз поразмыслить над каждым из моментов, поэтому так и не вышло записать все в верной последовательности. В моих записях по этой причине много «Ах да, а еще ранее…» «И уже после этого…» «Кстати, нужно еще заметить, какое благовоние воскуривалось, и в который час мы начали…» У Амелии же выходило все так слаженно и просто. Ее кандидатура действительно подходила на роль моего идеального медиума. Я успокоился. Больше мне не нужно было никого искать для своих опытов.

 

Выключив ноутбук и поблагодарив Амелию за суп, я достал в гостиной постельное белье и вернулся к ней.

 

- Вот… В общем, должен признаться, это был один из самых лучших дней в моей жизни, и… Пойдем, я проведу тебя в гостиную. Вот гостиная. Надеюсь, тебе будет удобно расположиться здесь на ночь. Ну а я к себе. Если что, зови. Спокойной ночи.

 

Я закрыл дверь и, выдохнув, с чувством выполненного долга направился в свою комнату, где упал на диван и там забылся в приятном сне, с улыбкой счастливого идиота на устах. В полупросоночном состоянии я еще перебирал в голове события удивительного прошедшего дня.

 

***

 

- Эфи… Шесть часов вечера. Пора завтракать. Эфи? Тебя не будить? Когда ты собираешься вставать?

 

- Я встану тогда же, когда восстанет Папюс… и де Гуайта, - пробормотал я.

 

- Кто это такие?.. Твои друзья?

 

Я открыл один глаз. Передо мной стояла озадаченная Амелия.

 

- О… прости. Я не сильно тебя задержал? Ты давно встала? – Я перевернулся и приподнялся на локте.

 

- Почти так же давно, как стою здесь, разглядываю надписи на твоих стенах и смотрю на тебя, - улыбнулась она.

 

Я вскочил с кровати и поспешил вывести ее из комнаты:

 

- Есть столько замечательных книг у меня на полках, а ты глупые надписи на стенах читаешь…

 

- Знаешь ли, не так уж часто увидишь такие красноречивые стены, как у тебя. Дай-ка вспомнить, что там написано… «Достойная смерть лучше жалкого существования». «Из двух путей выбирай опасный, но короткий». «Развей инстинкт другосохранения, остальные – уничтожь». Ты что, эпитафию себе выбираешь?  

 

Ну знаете ли… Я, поморщившись, посмотрел на Амелию:

 

- Думаю, если бы каждый жил по этим принципам, наш мир стал бы лучше.

 

Мне хотелось, чтобы она поскорее ушла к себе домой.

 

«Зачем портить замечательное приключение с самодостаточным сюжетом какой-то избыточной водой из пустого пребывания у меня в квартире? Всё, хватит, уходи уже. Не порть впечатление. Мне нужно побыть одному, ты – лишний персонаж», - я не переменился в лице, но подумал об этом вполне отчетливо и явственно.

 

Амелия суетливо стала собирать свои вещи.

 

- Ты уже уходишь? – вежливо спросил я.

 

- Да, я вспомнила, что мне нужно готовиться к экзамену, иначе я все завалю, - пробормотала она, в мгновение ока очутилась на пороге и второпях стала натягивать туфли.

 

- Что ж… Спасибо тебе за вчерашний день, и за завтрак, - с облегчением улыбнулся я.

 

- Пока! – хлопнула дверь, и я остался в блаженном одиночестве.

 

Как приятно, когда то, чего пожелаешь, исполняется в мгновение ока, хотя это и казалось совершенно невозможным…

 

***

 

Тёмной-притёмной летней ночью, когда все приличные люди уже видели десятый сон (который забудут, проснувшись), по обшарпанному асфальту брел таинственный человек в черных одеждах. Он не смотрел по сторонам, совершенно не интересуясь тем, что происходит вокруг него. Лишь порой вынимал наушник, когда слишком громко раздавался вой одичавших собак. Это один из неблагополучных районов Тулы, и, если уж в этом «пряничном» городе резали и убивали кого-то по ночам, то именно здесь.

 

заброшенный домСтановилось прохладно. Закапали редкие капли дождя. Не самое удачное время я выбрал для своей прогулки, если честно. Но ничего не поделаешь: нужно добраться до места назначения, иначе моя тренировка провалится, и я останусь без очень ценного амулета. Зря я, что ли, тащился с одного конца города на другой? Чтобы повернуть назад, когда уже так близок к цели? Да никогда тому не бывать. Дождь, можешь хоть ливнем зарядить, мне нечего терять, кроме самоуважения, чувства собственного достоинства и победы.

 

Пересекаю трамвайные пути и останавливаюсь. Уже невдалеке виднеется двухэтажный заброшенный дом. Промокший насквозь, с выбитыми и небрежно заколоченными окнами. Я победно ухмыльнулся и уверенной походкой направился к нему, не ускоряя шаг, словно был на прогулке.

 

Цивилизованная часть Тулы здесь заканчивалась, я шел по мокрой траве, и от нервного напряжения (а может и от холода) все мое тело начинало подрагивать. Но я уже был почти у цели. Еще шагов двадцать…

 

Наконец, я наклонился у самого порожка дома, стараясь рассмотреть сквозь стену ливня то, что было у меня под ногами. Ну вот! Конечно же, я нашел.

 

«Нашел, нашел, нашел», - весело напевал я себе под нос, подбирая с влажной земли черный камушек, который удобно будет положить в карман плаща.

 

Ну вот, задание выполнено: я дошел до этого заброшенного дома, который видел раньше лишь издалека, и мой путь занял примерно три часа. По-моему, неплохая тренировка силы воли, с учетом ливня. Да, мне определенно повезло, что еще и ливень пошел. Все условия выполнены правильно: повернуть назад мне захотелось еще полчаса назад. А теперь можно возвращаться домой, вместе с камнем, который всегда теперь будет поддерживать меня в любых сложных ситуациях.

 

Я развернулся на 180 градусов и уже хотел возвращаться домой, но тут…

 

«Да ты трус, друг мой», - зацыкал внутренний голос.

 

«Это на что это ты намекаешь, хамская морда невидимая?» - с недовольством подумал я.

 

«Я имею ввиду… когда еще ты окажешься в этой части города? Ты ведь так давно хотел заглянуть в этот заброшенный дом, а вот теперь с позором уходишь. Думаешь, удалась твоя тренировка воли? А вот и нет. Я перестану тебя уважать, если не зайдешь туда и не поднимешься на второй этаж, оглядев все вокруг».

 

«Ну ты и га-ад…» - с ненавистью выдохнул я.

 

«Гад – не гад, а с позором тебе жить…» - парировал тот.

 

- Что я за дур-рак-то такой… - запричитал я, вновь идя к заброшке, но теперь торопливым и нервным шагом.

 

Входной двери там и в помине уже не было. Из дверного проема зияла ужасающая темнота, в которую я обязан был ступить, иначе этот проигрыш стоил бы мне самоуважения на всю оставшуюся жизнь.

 

- У меня даже фонарика с собой нет, эдакий ты дьявол! – выругался я и сделал первый шаг в это черное пространство. – Смертоубийца… На кой черт ты мне это сказал?! Ну на кой, на кой, на кой?!

 

Груды какого-то мусора и полусгнивших досок, кусков бетона, железные прутья. Откуда я это знаю? Я на все это наткнулся или обо все это споткнулся, пока пробирался вперед по коридору, и, наконец, грохнулся подбородком на то, что опознал как лестницу.

 

- Доволен, вражина?! – сквозь зубы процедил я.

 

«Давай, поднимайся, или он от тебя не отстанет. А ты знаешь, что он отчасти прав», - мотивировал еще один внутренний голос.

 

Поднявшись и отряхнувшись, я стал подниматься по ступенькам, ударяя каждую из них носком туфли. Этой ночью я уже давно перестал думать о том, что станет с моей обувью и одеждой, такова уж жизнь. Всегда приходится выбирать, что дороже: чувство собственного достоинства или гардероб, например. Благо, я не проглядел огромную дыру посреди лестницы и успешно обошел ее, уцепившись за перила. Ну вот и второй этаж. Я поставил руки в боки и громогласно выдал тираду, на которую полное право имел:

 

- Ну?! Ты доволен?! Затащил меня сюда, а теперь давай извиняйся. Да-да, извиняйся давай, что усомнился во мне! И больше не вздумай даже!…

 

- Извините… - раздался голосок во тьме откуда-то справа.

 

У меня сердце встало. Волосы на голове зашевелились. Адреналин с такой силой выбросился в кровь, что я почувствовал, как тело охватил холод, настолько холодный, что от него стало жарко, словно бы в печи.

 

Я медленно, очень медленно стал поворачиваться вправо, машинально прикрывая корпус рукой, согнутой в локте. Если бы кто-нибудь мог себе представить, как я не хотел увидеть то, что так внезапно прервало мой триумф…

 

Это был мальчик. Мальчик лет четырнадцати на вид. Больше я ничего не смог разглядеть в этой кромешной тьме.

 

Я глубоко вздохнул, закатив глаза, и опустил руки.

 

- Мальчик… Ты что тут делаешь? – отчеканил я, закусив губу. – Время не детское, место не детское, и глупости ты не детские делаешь… Если ты считаешь это хорошим местом для пугания людей, то знай: я здесь очутился совершенно случайно, и ты вряд ли еще кого-нибудь встретишь.

 

- А я думал, вы со мной разговаривали… - почесал затылок он. – Ну, когда встали на пороге и стали кого-то отчитывать…

 

Я вздохнул и разочарованно уставился на него:

 

- Мальчик, давай договоримся так: ты не видел этой сцены, а я не видел, что ты отыгрывал здесь ночью «маленькое привидение», хорошо?

 

- Хорошо, - он весело улыбнулся. Только когда он так улыбнулся, я заметил, насколько грустным и потерянным было его лицо до сих пор.

 

- Ну ладно, - я решил сменить гнев на милость. – А теперь расскажи мне, какого черта ты шляешься по заброшкам в столь поздний час? На бомжа ты не похож, - в темноте я начал лучше различать его облик, и одежда действительно не выглядела старой и рваной. Приличный костюм, будто бы только из школы.  

 

- Я убежал из дома, - пробормотал тот.

 

- Убежал из дома?.. И куда же? – приподнял бровь я.

 

- В смысле? – спросил мальчик удивленно.

 

- Ты говоришь, что убежал из дома. А куда ты убежал?

 

- Я еще не задумывался на этот счет, - замялся тот. – Вернее, задумался, - поправился этот «призрак сгнившего барака», - но только теперь, когда уже убежал. А живу я в Москве.

 

Я посмотрел с нескрываемой жалостью на этого незадачливого беглеца. Потом перевел взгляд на дырявый потолок, с которого капала вода. Потом опять на беглеца и на потолок, потирая подбородок в раздумьях.

 

- Хорошо, - через мгновение выдал я. – Тогда ты можешь убежать ко мне, например.

- А можно?! – выдохнул тот.

- Можно-можно, - махнул рукой я и пригрозил:

- Только ничего там не трогай.

- А ты не выдашь меня родителям? – недоверчиво спросил незнакомец.

 

- Вот еще, надо мне с твоими родителями связываться. Сам с ними разбирайся, - хмыкнул я и направился на выход. – Аккуратно, тут адова бездна посреди лестницы. А, ну да, кому я рассказываю… Местному жителю!

 

Дождь уже начал стихать, но легче не становилось: завывал холодный порывистый ветер. К заброшке было идти проще, чем возвращаться от нее. Хотя бы ветер в лицо не бил.

 

Я всю дорогу молчал и, в общем-то, даже знать не хотел особо, что его сюда привело. Подростковый возраст – пора чудес и сказочного идиотизма. Я думаю, этой ночи ему вполне хватило, чтобы понять: на самом деле он – домашний ребенок, и ему не стоит убегать далеко от мамы с папой. Это повезло еще, что его нашел я, а не бомж какой-нибудь или маньяк. А в заброшенном доме он с вероятностью в 99,9% мог наткнуться именно на такой контингент.

 

«То есть, себя ты к маньякам не причисляешь? - захихикал внутренний голос. – При том, что именно тебя-то он там и встретил».

 

«Отстань, я не хочу с тобой больше разговаривать, чудовище. Ты опять впутал меня в историю».

 

«В такую, о которой ты пока еще и представления не имеешь, друг мой».

 

- Отстань, вражина, - процедил я сквозь зубы.

- Это ты мне? – спросил мальчик.

- Что бы ты ни слышал, тебе послышалось, - устало посмотрел на него я.

 

***

 

Дом Эфиальтиса- Добро пожаловать в мой мрачный, но забавный мир, -  я распахнул дверь в квартиру и любезно указал руками на вход.

 

Если бы этот мальчишка только знал, к кому залетел в гости, пожалуй он зарекся бы искать на голову приключения впредь.

 

Я включил свет, и, бросив гостю, чтобы он располагался в гостиной, поплелся в другую комнату, чтобы переодеться. Насквозь промокшие штанины шарквли по полу и оставляли за собой мокрый след.

 

Я не знал, чем развлекать юного гостя. В конце концов, не стану же я задвигать ему сложные рассуждения о магии и демонологии. Да и пора было задуматься о том, как наконец спровадить неудачливого беглеца домой. Мне совсем ни к чему проблемы с его родителями, а оставлять парня на улице совесть не позволяла. Наконец, в моей голове созрел самый главный вопрос, который я должен был задать.

 

Быстро прошествовав в зал, я увидел, что мальчик сидит на диване и никаким вредительством не занимается.

 

- Любезный гость, - прокашлялся я. - А скажи мне на милость, как давно ты убежал из дома? Три дня уже есть?

 

Он молча помотал головой из стороны в сторону.

 

- Вот и чудненько, - потер руки я. - Значит, тебя ещё не начали искать.

 

- А ты маньяк? - поинтересовался тот.

 

- Конечно же, маньяк! - всплеснул руками я. - А чего ещё ты ожидал, когда шёл ко мне в гости? В том доме, где ты прятался от дождя, я прячу трупы. Сейчас я препарирую тебя наживую и сожру!

 

Я выждал паузу, чтобы посмотреть на его реакцию. Я ожидал увидеть ужас, ступор, растерянность... Но никак не оживленный интерес.

 

- Но сначала, так и быть, я угощу тебя кофе и сладостями. Жертву, которая и так несчастна, скучно мучить.

 

От еды он отказался, но кофе готов был хлебать безостановочно. К моему удивлению, маленький гость оказался довольно смышленым. Он не был похож на своих сверстников, и отнюдь не по простым причинам убежал из дома.

 

- Я искал приключений, - с мечтательным взглядом рассказывал он. - Мне наскучило жить в серой обыденности... мне кажется, в этом мире можно делать что-то более интересное,  чем учиться, работать, жениться и умереть, - поморщился он. - А я хотел бы жить в другой реальности, где есть какая-то альтернатива пустому времяпрепровождения, которое все почему-то называют "жизнью".

 

С каждым моментом мне все более и более нравилось слушать этого случайного знакомца. Чем дальше, тем больше он напоминал мне кого-то...

 

- Ты говоришь "приключения", - усмехнулся я. - А какие приключения ты предпочитаешь? Как представляешь их себе?

 

- О-о, - протянул он. - если бы я только мог... Я бы работал на какие-нибудь спецслужбы, наверное. Но куда мне? Мной никто не заинтересуется, с такому-то возрастом. То, что ко мне относятся, как к ребёнку, - раздражает. - Его лицо приобрело явно не детское выражение отвращения. - Чтобы общаться с интересными людьми, посещать интересные собрания, мне приходится говорить, что я старше, чем есть на самом деле! И они нормально воспринимают меня. А стоит им узнать, сколько мне в действительности, - тут же говорят: " Уходи, малявка!"

 

- Ну, это совершенно несправедливо, - поддержал мальчишку я. - Возраст - он, конечно, не в паспорте! Есть глупые старики и очень даже толковые "младенцы". Не надо ставить крест на человеке, когда узнаешь, что ему не много лет, тем более если до этого уже нормально с ним общался.

 

Мой юный гость просиял от этих воодушевляющих слов. Я уплетал очередной бутерброд, вальяжно раскинувшись в кресле. Ничто, как обычно, не предвещало беды... В комнате мерно тикали часы, и я, посмотрев на них, спросил как бы невзначай:

 

- Кстати, а сколько тебе полных лет?

 

- Двенадцать, - радостно ответил гость.

 

- Ск... Сколько?! - я подавился кофе и закашлялся.

 

- Двенадцать, - повторил тот. - Ты ведь теперь никак не изменить своё отношение ко мне?

 

Что я мог ответить на это, когда уже заранее подписался под тем, что возраст абсолютно не важен? Впрочем, когда я говорил о толковых младенцах, то выражался сугубо фигурально. Я-то думал, что ему хотя бы четырнадцать.... Подумать только: общаюсь с форменным ребёнком и всерьёз начал воспринимать его слова! Если его родители узнают, что этот мальчишка общается с типом, вроде меня, вероятно я пострадаю. А что, если он наберётся от меня какого-нибудь сумасшествия, а он явно к этому склонен?

 

- Ты выглядишь довольно-таки взросло, - взяв себя в руки, признал я. - Нет, конечно, моё отношение никак не изменится. Я же не из тех дураков, которые ничего не понимают, - а сам задумчиво потер затылок.

 

Чёрт подери, как же не вовремя этот мальчишка мне подвернулся! Ночь субботы, и я как раз хотел сходить на кладбище, чтобы провести один любопытный опыт... А впрочем, раз уж он такой "приключенец", в таком случае почему я не могу прихватить его с собой?


Я ухмыльнулся этой мысли. Хочешь приключений, парень? Ты обратился как раз по адресу, поскольку я - мастер по неприятностям и эксперт по высококлассному влипству.


- Скажи мне, а как же тебя зовут? - задал уместный вопрос я.


- Я зову себя Фаустом, потому что мне нравится этот герой, - ответил мальчик.


Я удивился. Какие магические коннотации. Может быть, мальчик, ты ещё и к магическому искусству неравнодушен? Как знать... В любом случае, он ещё слишком мал для серьёзных вещей.


- Ну что ж, Фауст... - лукаво улыбнулся я. - Я планировал прогулку по кладбищу этой ночью. Ты не откажешься от небольшого приключения?


На мгновение его спокойное, не по-детски безэмоциональное лицо озарилось радостью и удивлением.


- Да, хочу, конечно! - выдохнул он. - А... Как тебя зовут?


- Можешь звать меня " Мефистофель", - я не смог и попросту не захотел скрывать улыбку прожжённого безумца.

 

***

 

КладбищеХорошо, что была осень, к тому же довольно тёплая. Шляться по отдаленным уголкам кладбища в холоде и по слякоти - далеко не самая радужная перспектива. Мне повезло с расположением дома, в котором я жил. До самого лучшего кладбища в городе здесь было идти всего-то минут десять. Старинная кирпичная стена, ограждающая его от мира живых, видна была из окна моей комнаты.

 

Я и мой юный спутник двинулись в путь по мрачной ночной улице. Гробовая тишина начиналась ещё в подъезде. Повсюду ни души, только сплошная темень, покрывшая весь город с его ветвистыми тополями, обшарпанными домами и неровным асфальтом.

 

Новый знакомый удивил меня своей способностью внимательно слушать не перебивая, и, кроме того, впитывать, как губка, все, что ему говорят. По дороге на кладбище я развлекал его околофилософскими размышлениями о смысле жизни. Он воодушевленно соглашался со мной и охотно развивал мои мысли. Фауст все больше и больше вызывал у меня симпатию и даже почти что доверие. Но я поступил бы слишком неосторожно, если бы раскрыл ему, зачем мы идём на кладбище, и вообще какова моя главная сфера деятельности в жизни.

 

Кладбищенская стена из красного кирпича, украшенная как бы выдавленными в ней крестами, тянулась на десятки метров. Почва, на которой стена возвышалась, не была ровной, так что где-то ограждение было выше, где-то – ниже. По этой причине, пока мы шли, порой кладбище казалось почти непреступным, как какой-нибудь укрепленный некрополис – город мертвых. А порой создавало впечатление полуразрушенной крепости, в которую может проникнуть любой прощелыга-вор, и взять там, что душе угодно. Когда дело срочное, конечно же, я пользуюсь «коротким путем», перебираясь через стену. Но вообще я не люблю ходить на своё кладбище, как вор. Тем более, сейчас со мной гость, и ему нужно оказать должное гостеприимство. Мы должны были дойти до парадного входа.

 

Место, где находится мое кладбище, - старая часть города, располагающаяся близ центра. Как ни парадоксально, здесь со старинными аристократическими зданиями соседствуют деревянные хибарки, либо уже с проломленными крышами и стенами, либо ещё целые, но явно дышащие на ладан. В этих допотопных двориках по ночам раздается завывание псов - созданий, посвящённых ужасной богине ночи - Гекате. С неба мне в лицо заговорщически ухмылялась убывающая луна, подстрекая все к новым и новым безумствам. Этот мальчишка («Фауст», как он назвал себя) начинал вызывать у меня симпатию, и я решил, раз уж не могу и заговорить с ним о магическом искусстве, то по крайней мере научу его вляпыватся в истории так, чтобы не умереть, если он того хочет. В конце концов, его стремления я мог назвать похвальными, ведь я и сам уже имел опыт в воплощении подобных надежд, и даже стал в этом деле мастером. Приключения – лучший образ жизни, нежели обыденная череда серых дней, проповедуемая так называемыми «благоразумцами».

 

Вот, наконец, мы подошли к центральному входу с чёрными витыми вратами, увенчанными пиками, и маленькой калиткой сбоку, предназначенной для живых суеверных людей. Однако я, как истинный хозяин этого кладбища, величественно прошествовал через главные ворота, вдохнув в легкие кладбищенский воздух свободы и тлена.

 

- Суеверные люди говорят, что этот вход - только для покойников, - начал наставление я, обернувшись к Фаусту. - Но ты, если хочешь настоящих приключений, имей привычку насмехаться над всеми опасностями, которые сулят тебе дураки, и поступай им наперекор.

 

Я лукаво улыбнулся Фаусту, когда он прошёл вслед за мной. Перед нами возвышался исполинский православный храм с массивными деревянными дверьми. К нему вела широкая асфальтовая дорога, по обе стороны от которой простирался величественный некрополис, город мертвых, в котором много и добрых людей, и злых; в котором все так же, как и в живом мире, царит неравенство. Одни будут до самого Страшного Суда коротать свою двухпланную жизнь в аристократических склепах, навевающих романтическую атмосферу в некрополисе; другие же ютятся в скромных могилках, над которыми накренились проржавевшие кресты. Для живых людей неравенство существует и в мире мертвых. О да, дорогие родственнички, вы способны устроить похороны класса люкс: купить красивый и дорогой гроб, шикарные венки и букеты из живых цветов, одеть покойника в самые лучшие шелковые и бархатные одеяния, украсить его лицо так, чтобы оно выглядело, словно тот решил вздремнуть перед свиданием. Но, сколько бы вы ни потратили денег, вы не купите ему новую жизнь. И, сколько бы вы ни старались показать этому покойнику, что всем своим сердцем остаетесь с ним, у него теперь – своя дорога: шесть футов вниз, и продолжительное гниение в гробу. Вы вряд ли выдержите с ним совместное времяпрепровождение теперь. Вы стали слишком разными существами.  

 

Но ладно. Как бы то ни было, я всегда был благодарен тем заботливым и богатым родственничкам, которые возводили красивые постройки и изваяния на кладбище. Мертвые глаза покойников не порадует этот пейзаж, но я – ценитель темного романтизма.

 

Я мельком посмотрел на мальчишку. Он был в восторге, это ясно. Пусть и не говорил ничего. Я вообще заметил, что он не очень-то разговорчив, и не любитель делиться впечатлениями. Вот и славненько.

 

- Пойдем, - я указал рукой направо, прямо на асфальтовую дорогу, ведущую вдоль могильных рядов, теряющихся во мраке ночи. И он пошел за мной…

 

Кладбище действительно огромное, в нем множество «районов», если так можно выразиться, тематически распределенных. Несколько братских могил времен Второй мировой войны, аристократический отсек, окрестности простолюдин. Мне больше всего нравилось ходить по одному и тому же маршруту: направо через ряды посредственных надгробий, остановка на братской могиле, насыщенной марсианско-сатурнианскими энергиями, и, наконец, небольшой закуток с католическим кладбищем: излюбленное мной жуткое место. Дело в том, что кладбище-то православное в основе своей, и почему-то католикам не очень спокойно со своими братьями по христианской вере соседствуется. Меня более всего волновал именно создаваемый феномен, поскольку такое жуткое местечко еще нужно было поискать. Вот именно туда-то я и вел теперь юного Фауста, с интересом вглядывавшегося в очертания надгробий. Ты хочешь острых ощущений, дружок? Ты получишь их, я обещаю.

 

КладбищеНаши ботинки гулко шаркали по асфальту. На всем огромном кладбище не ощущалось ничьего присутствия. Но я-то знал, что сейчас на нас с интересом уставилась сотня страшных мертвых глаз. Они с интересом наблюдают, пытаясь выяснить, кто же пришел гулять сюда в столь поздний час. Они примеряются, перешептываются: «Что это, что? Кто они? Жалкие жертвы, пришедшие накормить нас своими жизненными силами и здоровьем? Своим здравым рассудком? Кто эти люди? К ним можно приблизиться? Позволят ли?» Эти жадные до человеческой крови ларвы слишком алчут добычи, чтобы понять: будь оно так, таких вопросов бы даже не возникло. Я ухмыльнулся этой выжидающей темноте. Я чувствовал, какой ажиотаж мы произвели среди «местных». Что же, этим низкопробным упырям придется смотреть, но не трогать, все то время, что мы гуляем по их территории. Иначе придется пожалеть о содеянном.

 

Выйдя к братской могиле и подышав там воздухом кладбищенского тлена, я вынужден был свернуть вместе с моим гостем на заросшую тропинку с торчащими то здесь, то там, корягами, с когтистыми ветвями деревьев, преграждающими путь. Не скрою: не раз я жалел о том, что у меня нет фонаря, чтобы осветить себе путь до моего любимого места. Я даже не мог с определенностью сказать: толи я слишком жадный, толи я слишком ленивый, чтобы приобрести фонарь. Но может быть, на самом деле, это своего рода традиция: пробираться сквозь эти заросли каждый раз, грязно чертыхаясь и кляня эту кривую тропу на чем свет стоит. Никто не заходит в «католический» закуток, никто этих людей не навещает. Разве что какая-то компания глупых молодых отморозков, развлекающихся вандализмом.

 

Эта местность гораздо более открытая, чем все те ряды, что мы уже проходили с Фаустом. Православные могилы стоят друг к другу впритык, между них даже и мечтать не стоит протиснуться, не повредив одежды или не запнувшись. Здесь же я чувствовал себя так, словно бы иду по залитому лунным светом полю, и меня не смущало, что могилы католического отсека проходят аккурат у самой стены из красного кирпича. По правую руку от нас в этой стене был свод старинной католической арки, к сожалению заделанной кирпичем. Этот район кладбища – район изгоев. Может быть, поэтому он мне и нравится больше остальных.

 

Позади пыхтел Фауст, пытаясь поспеть за мной. Я сказал ему идти по моим следам, чтобы не навернуться. Чем ближе мы подходили к месту назначения, тем серьезнее и молчаливее я становился. Мне нужно было сосредоточиться для очень ответственной и, кто знает, наверное опасной практики.

 

Наконец перед нами отчетливо предстали два рядка гранитных надгробий, изваяние ангела, чье лицо было искалечено рукой неизвестного вандала, вырытая могила. Ансамбль окружали старинные стражи кладбища – деревья с массивными стволами, чьи высокие кроны сливались с темными небесами.

 

– Ну все, – сказал я Фаусту, озиравшемуся на все это раскрыв рот. – Теперь постой в сторонке, подыши воздухом. Я докончу одно дело, и мы отсюда пойдем.

 

Он кивнул и побрел к близстоящему дереву, прислонившись к нему. Он старательно делал вид, что не смотрит на меня, а внимательно разглядывает листочки, могилки, мрак впереди него, - да все, что угодно, но только совершенно не обращает на меня внимание.

 

Это вполне меня удовлетворило, и я стал выбирать наиболее удобное место для своего ритуала. И оно было найдено: я встал посреди четырех могил, образовывавших своим расположением своего рода равносторонний крест. Тут было, где сделать шаг. И не один, а три как минимум. Аккурат на Севере находилась выкопанная, не засыпанная землей могила, история которой для меня до сих пор остается невыясненной. Нужно было сосредоточиться, сделать четырехчастное дыхание, чтобы вибрации Магических Имен были мощнее, раскатистее и действительно производили свое действие на Астральный Агент, резонируя с его «атомами»-флюидом.

 

«Вдох - раз-два-три-четыре, задержка: раз-два-три-четыре. Выдох… три, четыре. Задержка дыхания: раз, два… Снова: вдох…»

 

Стоять в позе Жезла, в которой Сократ, согласно истории, разговаривал со своим даймоном, я мог если и не часами, то по крайней мере очень долго. Благодаря упражнениям четырехчастного дыхания в этой позе я достиг очень любопытных результатов в деле вибрирования Магических Имен, убедивших меня в том, что звук, переходящий в астральные колебания, способен творить истинные чудеса, в особенности если в него вкладывать истинное понимание вибрируемых Имен.

 

Кладбище ЭфиальтисНо теперь перейдем к главному вопросу: зачем я здесь? Дайте-ка подумать. Кто-то приходит на кладбище, чтобы вредить живым, кто-то – чтобы вызывать умерших. И это логично, пусть и аморально. Лично я пришел, дабы совершить два изгоняющих ритуала, простейших для традиции, преданным адептом коей я являюсь. На кладбище. В самой агрессивной на астральном уровне его части. Два изгоняющих ритуала. Даже без Магической Шпаги или Освященного Кинжала. Что ты делаешь со мной порою, страсть к любопытным магическим экспериментам?

 

Темнота – наилучший холст для начертания магических знаков и символов, когда кисть твоя – кончики твоих пальцев, а единственная краска – это окрашенный в любой цвет радуги флюид, из них исходящий. Эти линии, выводимые тобой, - тепло посреди осеннего морозного воздуха, что пульсирует и остается впечатанным, словно в воск, в черное пространство вокруг тебя. Все эти обычные художники ограничивают себя творчеством на холсте, они созидают в своем выдуманном мире фантазии. Я же воздействую на сферу Воображения всего этого отдельно взятого места, со всеми его обитателями. Я претендую на их территорию, я захватываю ее и навязываю свои правила, которым они должны подчиниться. Я художник жизни, я – Маг, а не обычный бумагомаратель. Я не воздействую на умы опосредованно, я черчу собственные картины непосредственно в этом мире и непосредственно в умах. В этом – большее подражание Творцу, нежели все эти жалкие фикции, бессильные в своих попытках.

 

Не смотря на окутывающий меня морозный мрак, мое тело раскалилось, как металл. Я не моргал уже не менее минуты, делая свой взгляд все более сконцентрированным, твердым, не терпящим никаких возражений ни от живого, ни от мертвого. Перед глазами замелькали серебристые потоки флюида, окутывающего все вокруг. Он не был оживлен волей человеческой, ему не было придано направление, и потому этот серебристый флюид скользил совершенно однообразно, как какой-то устремившийся по своим бессмысленным делам косяк поблескивающих рыбок. Я стал мерно высасывать из окружающего меня воздуха этот живительный флюид, заполняя им легкие от самого «дна» до самого «верха». Мой астросом – это как маленькая река, устремившаяся к бурному морю. Он объединится со своим источником, он будет черпать из него колоссальные силы и власть. Эти силы будут нескончаемы, бесконечны. Как же опьяняет этот чудесный напиток, разлитый повсюду, но к которому далеко не каждый может подступиться. Как же бьет он в голову, и вот ты уже чувствуешь себя словно древнегреческим героем-полубогом, способным покорять природу, соперничать с самозванцами-богами, убеждая их в том, что ни в чем им не уступаешь, и во многом даже превосходишь их.

 

Четыре секунды задержанного дыхания, и воздух наполнился раскатистой вибрацией еврейских слов Каббалистического Креста:

 

- А-А-А-А-АТО-О-О-О…

 

Мой большой палец низвел с вершин небес белое сияние на мое чело.

 

- МА-А-А-АЛХУ-У-У-УТ…

 

Сияние, которые я видел совершенно отчетливо перед своими открытыми глазами, сошло в район моего пупа вслед за пальцем.

 

- ВЕ-ГВУ-У-УРА-А-А-А…..

 

Теперь прочертил правый рукав креста в правого плеча.

 

- У-У-УГДУ-У-УЛА-А-А… ЛЕ-Е-ОЛА-А-АМ…А-А-ДОНА-А-АЙ… А-АМЕН!

 

Ладони сцеплены у солнечного сплетения. Я выжидающе смотрю вперед немигающим взглядом. Окружающее пространство вокруг задрожало от ужаса и осознания совершаемой мной дерзости. Этот ужас и негодование – как же они успели мне приесться. Хоть бы какая-нибудь более интересная реакция на астральном плане. Каббалистический Крест послужил чем-то вроде выхода конферансье, который возвестил о том, что сейчас будет смертельный номер. Это же негодование вокруг меня зазвучало как барабанная дробь. Я почти явственно слышал, как десятки голосов завыли: «Уходи! Убирайся отсюда!»

 

Но я не для того пришел сюда, чтоб уходить. И это логично.

 

Вдох, раз-два-три-четыре… взмах рукой, и я вычерчиваю Изгоняющую Пентраграмму Земли. Я высекал ее старательно из мрака, высекал, как искру из камня. Осязаемую, реальную, как истинный предмет Искусства, вложив в нее все свое пока еще недалекое понимание этого символа, дабы увеличить ее действие. Пылающая во мраке, Пентаграмма пульсировала в черном воздухе, знаком истинного надругательства над этим местом.

 

кладбищеМалый Ритуал Изгоняющей Пентаграмамы изгоняет всю астральную шелуху, налипшую на Мага и на окружающее его пространство. Шелуху, которая тем более составляет ложную индивидуальность человека и мешает ему стать истинным собой. Какое надругательство: прийти сюда, на кладбище, и изничтожать в пух и прах такие сладкие для лемуров скорлупки ложных личностей умерших и похороненных здесь людей. Вот они, застрявшие здесь, в кладбищенском астрале, трупы, перебирающие воспоминания в беспамятстве, и облетают с них эти скорлупки, подхватываемые ужасными астральными трупоедами. Да кто я такой, чтобы так поступать? Кто я такой, чтобы насиловать это место и навязывать ему свои правила по собственной прихоти? Я - добрый волшебник.

 

Выпад вперед, словно бы я фехтую шпагой с незримым противником, - Знак Входящего:

 

- ЙУД-hЭЙ-ВАВ-hЭЙ!!! – каждая буква Тетраграмматона, как гром, разрывалась в воздухе, и засверкала молнией, сформированная в моем воображении и напитанная флюидом моего дыхания.

 

Тихая до тех пор погода сменилась зашуршавшим по земле опавшей листвой вихрем… Он был вокруг меня, но не мог задеть. Я черчу большим пальцем четверть круга, чтобы затем высечь Изгоняющую Пентаграмму Земли на Юге, повторив все свои действия, а затем совершить то же самое на Западе и Севере, сделав полный круг, замкнув его на Востоке. Этот Магический Круг должен защитить от любых внешних воздействий, какой бы враждебной ни была атмосфера вокруг Оператора.

 

Ветер усиливался, с каждым моим движением атмосфера становилась все более и более напряженной и грозной. Мне захотелось поскорее покончить с этим, поскольку стали возникать подозрения, что закончить мне могут не позволить, и усилия мои будут прерваны какими-то роковыми обстоятельствами. Какими именно – предположить сложно, да и не нужно. Магический Ритуал, даже самый элементарный, - не время для праздных рассуждений о чем бы то ни было, даже если эти размышления касаются места, в котором ты установил свой мысленный Храм. Все перестает быть важным, все отходит на второй план. Даже если вокруг тебя творится нечто немыслимое, даже если жизни твоей может угрожать опасность, - концентрация на магическом ритуале ни в коем случае не должна быть прервана. Сила воли должна превозмочь любые неудобные обстоятельства. Как бы то ни было парадоксально, но именно это зачастую и может спасти Оператору жизнь и рассудок.

 

Произнося соответствующие Сторонам Света Божественные Имена, я соревновался в мощи голоса с гудящим ветром. В Знаке Входящего после начертания Пентаграммы в каждой из сторон света с моими руками стало твориться нечто невероятное. Такого эффекта я не замечал ранее никогда. Пальцы правой руки начали леденеть. Средний и безымянный палец норовили сжаться, на суставы давило. Мизинец окоченел и я почти не чувствовал его. Готов поспорить, эта осенняя ночь была не настолько морозной, чтобы ее воздух сам по себе мог производить такое действие. От моего дыхания не исходило пара. Возникало впечатление, будто бы суставы пальцев сейчас треснут, и одна из моих рук в результате окажется недееспособной. Кто-то может подумать, что благоразумно было бы сейчас же все бросить и пойти поскорее в уютный теплый домик, однако это иллюзия. Если бросаешь вызов силам незримого Астрального Агента, то ты должен выстоять, иначе в итоге окажешься критически сломлен.

 

кладбищеНачертав на Западе Пентарамму и произнеся Божественное Имя «ЭХЪЕ» в Знаке Входящего, я выполнил Знак Молчания, поднеся к нижней губе указательный палец левой руки, и из центра пылающей огнем на астральном плане Пентаграммы прочертил еще одну пламенеющую четверть круга, перейдя на Север. Здесь я услышал шорох шагов совсем поблизости с избранным мной для Ритуалов местом… и они направлялись сюда. Это были реальные шаги, на физическом плане, и издавались они не одним и не двумя человеками. Их было больше. Точно трое, больше ничего нельзя было заключить. Не раздумывая, я взмахнул правой рукой от левого бедра и провел вверх огненную линию большим пальцем, положив начало новой Пентаграмме. Это была последняя из требующихся. Шаги спешили ко мне, и начали уже раздаваться голоса шумной компании, - глумливые, бесцеремонные.

 

Никто из обывателей, из непосвященных в тайны Магического Искусства, не должен видеть, как совершаются Магические ритуалы их адептами. Это нарушение герметичности – надругательство над Искусством, позор для Адепта! Я спешил закрыть круг. Я не должен был прерывать ритуал, он должен быть завершен. Круг должен быть замкнут, иначе вместо наращивания магического могущества я всего лишь растеряю добрую часть уже приобретенных сил. Сцилла и Харибда: позор или бессилие. Я не желал выбирать ни одну из этих напастей, и, усиливая концентрацию внимания, вибрировал последнее из Божественных Имен этого Ритуал:

 

- А-А-А-АГЛА-А-А-А-А!

 

Переплетая пальцы рук в районе солнечного сплетения, я повысил голос, сделав его еще тверже:

 

- ЛЕОЛАМ-А-А-АДОНАЙ-А-АМЕН!!!

 

Малый Ритуал Изгоняющей Пентаграммы Земли был выполнен. Я задумывал совершить также простейший ритуал под названием Малый Ритуал Изгоняющей Гексаграммы. И я должен был, черт возьми, довести это дело до конца, иначе я изменил бы своему волевому решению. Каким бы оно ни было, а я должен доводить начатое дело до конца.

 

Голоса, кажется, смолкли, и я в темпе приступил к Анализу INRI, являющемуся частью Малого Ритуала Изгоняющей Гексаграммы. Совершая необходимые Знаки, я нехотя отметил, что Фауст сменил свое положение у дерева, и теперь совершенно точно смотрит на Север, откуда еще недавно я слышал шорохи и переговаривающиеся голоса. Он встал как вкопанный. Я решил, что сейчас не стану уделять этому слишком большого внимания. Он наверное задумался о чем-то своем, а на самом деле уже давно заскучал на этом проклятом кладбище, и ждет, когда мы отсюда уйдем, и культурная программа продолжится.

 

В МРГ я должен был начертить четыре Стихийных формы Гексаграммы в четырех сторонах света, произнося всего лишь одно Божественное Имя, состоящее из Семи Букв: ARARITA. Если МРП изгоняет грубые стихийные влияния, не сулящие ничего благоприятного Оператору, то МРГ совершает все то же самое в отношении влияний планетарных. Планетарная сфера располагается выше Стихийной, и, таким образом, сейчас я мог бы столкнуться с еще большим сопротивлением, поскольку и «ставки повысились». Мне главное было успеть, и потому, опережая рассудок, я сделал первый взмах рукой  на Востоке, чертя размашисто в воздухе Огненную форму Гексаграммы.

 

- А-А-АРАА-А-АРИ-И-ИТА-А-А-А! – громогласно провибрировал я, извлекая каждую из букв Иврита, составляющих это Божественное Имя, из своего сердца, где мое Воображение формировало их, в осязаемой и зримой форме.

 

На кладбище стало твориться безумие. Ветер перешел на свист, стал срывать еще не облетевшую листву с деревьев и швыряться ею в меня (но ни один листочек так и не долетел). На Севере вновь послышались шуршащие шаги, торопливая речь. Я перешел к Югу, чертя четверть круга снова. К завыванию ветра присоединился теперь собачий вой, и я увидел черный силуэт в небольшом отдалении от меня. Силуэт был небольшой и напоминал пса. Я не стал уделять этому внимания, ведь сейчас мне нужно закрыть Магический Круг на астральном плане, чтобы никто не мог помешать моей работе. А что бы мне ни показалось – мне могло лишь показаться.

 

призрак на кладбищеОсталось две четверти Круга. Пальцы в Знаке Входящего отказываются сохранять прямое вытянутое положение. Тело горит и вибрирует в унисон с вибрацией Семибуквенного Божественного Имени. Я не особо видел, что происходит сейчас на астральном плане, но я слышал вполне отчетливо звуки, ничего хорошего не предвещавшие, и чувствовал, что мне следует поспешить и прочертить Земную форму Гексаграммы на Севере. Я решительно провел еще одну четверть круга на Север, резко высек последнюю Гексаграмму и устремился вперед в Знаке Входящего, вытянув руки аккурат над вырытой могилой и глядя вперед центральным немигающим взглядом на уровне большим пальцев рук. В этот момент неким внутренним зрением я увидел высокую темную фигуру, что приближалась ко мне, и скользнула в могилу, более оттуда не поднимаясь. Дух мой торжествовал, поскольку близилось завершение. Наконец на Востоке Круг был замкнут, и я приступил к заключительному Анализу INRI со всеми сопутствующими ему знаками. Через минуту все было сделано, и я стоял посреди созданного мной астрального круга, не понимая: а куда делить все те люди, которые направлялись сюда? Буря стихла, шорохов больше не слышно, гогот пропал. Мы вновь были в полном одиночестве с Фаустом. И тем не менее, чтобы быть готовым ко всяческого рода возможным неожиданностям со стороны местных жителей, я решил придать себе сил путем краткой медитации на Божественное Имя Сфиры Гвура, которое и провибрировал пять раз, стоя в позе Жезла.

 

Пройдя мимо памятников и могил католического отсека этого кладбища, я приблизился к Фаусту и произнес со специфической марсианской спокойной развязностью, с все еще немигающим взглядом:

 

- Вот теперь пойдем.

 

Юный гость не задавал никаких вопросов. Он просто отправился вслед за мной. Мне было сложно вообще сказать по его выражению лица, что он чувствовал и что думал. Каково его отношение к увиденному? И вообще видел ли он что-либо, или действительно стоял в ожидании, не обращая внимания на меня?

 

{ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОВЕСТИ ПУБЛИКУЕТСЯ

В БЮЛЛЕТЕНЕ ОККУЛЬТНОГО КЛУБА «АРХЕОМЕТР»}

 



© Eric Midnight, для Teurgia.Org, 2015-2016 гг.

 

 

Back