Home
«Глава V. Мечты о восстановлении»
Продолжение - Продолжение

 

--- Оглавление ---


 

 Глава V

Мечты о восстановлении

 

Человек был создан для единства. В нем живет ностальгия по близости с Богом, проявляющаяся множеством способов и на всех уровнях его бытия. К примеру, в своей языковой сфере он не прекращает искать самое верное выражение, совершенное соответствие между словом и предметом, повинуясь, порой даже невольно, руководящему им принципу, всегда пребывающему внутри своих произведений. И если сегодня он все еще располагает атрибутами своего величия, то они должны быть восстановлены. Однако это возможно лишь в том случае, если человек сего пожелает и согласится использовать их согласно их истинному назначению.

 

Для Сен-Мартена восстановление утраченного языка прежде всего означает возрождение его погребенных способностей, возвращение истинных имен вещей и тем самым – его изначального состояния. Во все времена и во всяком месте люди хранили в себе знание сего праязыка и могли применять его законы и принципы, что проявлялось в таких разных областях, как правосудие, сражение, счет и добродетельность (E. V., 473). Не имеет ли здесь место некое воспоминание о том четверичном культе, коий человеку предлежало осуществлять в его служении Богу?

 

Сен-Мартен считал, что желание и воля способны вернуть нам наш подлинный язык, «и, в действительности, цена сей благодати столь скромна и естественна, что являет собой еще одно доказательство доброты требующего ее принципа, ибо он ограничивается тем, что просит человека поверить: он - не материя, и природа – это далеко не все, что существует» (E. V., 506-507). Восхищение, пробуждающее желание человека, может также привести и к восстановлению его прав, и, по мнению Неизвестного Философа, именно таково призвание поэзии. Ведь необходимо изучить каждый из десяти листов Книги человека, и ее полное понимание будет достигнуто не раньше, чем знание всех листов. Но сия задача требует самоотверженности и оставления своеволия ради «закона активной и умной Причины, коей надлежит руководить человеком, как и всей вселенной» » (E. V., 472). Таково «великое дело человека».

 

По мнению многочисленных авторов, таких как Лейбниц, президент де Бросс или Кур де Жебелен, праязык был миметическим [1], но постепенно, в результате деривации или замещения, сделался произвольным, потеряв свое изначальное достоинство: выражать истинное, точное отношение между словом и обозначаемым предметом. Некоторые предпринимали попытки реформировать эту испортившуюся языковую систему путем создания некоего универсального языка или «органического» алфавита. Сен-Мартен же призывал человека к восстановлению его собственного существа. Если для определения изначального языка опираться на определенные положения его века, то причина сего вырождения лежит в отношении человека к его принципу, а не в мутациях языков. Таким образом, он входит в сферу влияния того, что можно назвать «мистической лингвистикой» [2].

 

 

Органический алфавитОрганический алфавит Шарля де Бросса

 

Шарль де Бросс также признавал существование некоего изначального языка, «общего для всего человеческого рода, коий, в его первой простоте, не признавался и не использовался никаким народом, однако все люди на нем говорили, и коий составляет первооснову речи всех стран» («Трактат о механическом образовании языков и физических началах этимологии», 1765).

 

Этот первобытный язык является «органическим, физическим и необходимым». Органическим - потому что, в идеале, голосовые органы должны изображать вещи, подражая им. Так, зубной звук t обозначает твердость, неизменность, ибо зубы «самые неподвижные из голосовых органов»; звук c, формирующийся в гортани, представляет пустоту или углубление, а резкий звук r – «шероховатость внешних вещей». Таким образом, подлинную природу вещей отражают не только слова, но и сами звуки, которые, будучи произносимыми посредством голосовых органов, физически воспроизводят их свойства. Желая упростить работу этимологов, де Бросс изобрел два алфавита, названных «органическими».

  

Примечания

 1.  Согласно этим авторам, такой миметизм мог распространяться не только на письмо, но и на устную речь. На эту тему см. увлекательную книгу Жерара Женетта «Мимология» (Gérard Genette, Mimologiques, Paris, Le Seuil, 1976).

2.   Для получения более подробных сведений, читатель может обратиться к введению Робера Амаду в книге «Лист языков» Луи-Клода де Сен-Мартена (« Cahier des langues » de Louis-Claude de Saint-Martin, dans la revue Les Cahiers de la Tour Saint-Jacques, n° VII, 1961, p. 143-146). 

 


  Автор: © Marie Frantz
Перевод: © Вирр Арафель, для Teurgia.Org, 2016
Оригинал на франц. языке размещен на сайте www.philosophe-inconnu.com


 

--- Оглавление ---

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Back