Home Французская Оккультная Школа и Мартинизм Жизнеописания выдающихся Мартинистов «Жерар Анкосс (Папюс), истории из жизни», — статья из журнала «Караван историй», с примечаниями
«Жерар Анкосс (Папюс), истории из жизни», — статья из журнала «Караван историй», с примечаниями PDF Печать
Французская Оккультная Школа и Мартинизм - Жизнеописания выдающихся Мартинистов

 

Жерар Анкосс (Папюс)

Истории из жизни

 

Эта статья была опубликована в журнале «Караван Историй», и является местами спорной, местами - совершенно безграмотной, но безусловно интересной. Главным, по всей вероятности моментом, в котором человек, знакоммый с Оккультной практикой не согласится с автором статьи (который, на протяжении почти всей статьи слишком активно фантазирует), является тот момент, в котором описывается реакция Папюса на необходимость выбора между собственной жизнью, и жизнью своего сына. С оккультной точки зрения - это был не эмоциональный поступок, как преподносит автор. Все же, зная о высоких, и даже высочайших достижениях Папюса в области Духовности можно смело утверждать, что его поступок - сознательная Жертва с большой буквы. Самопожертвование ради жизни сына, Филиппа Анкосса, который в будущем возродил дело отца, и развил многие начинания с очень большим успехом. Можно так же с большой долей вероятности предположить, что Папюс предвидел это, и шел на это сознательно.

 

В целом же, статья очень интересна (не взирая на все свои недостатки), и рассказывает о тех во многом простых и очевидных вещах, о которых все знают, но часто пренебрегают ими, и забывают о них. Например о важности чистоты сердца и искренности молитвы, которые являются ключом к успеху любой практики.

 

Эту статью стоит читать вместе с переводом одной из важнейших работ Папюса, называющейся «Путь Сердца». Тогда станет ясно, о ком пишет вот эти слова Папюс:

 

«Я знаком с одним необразованным человеком, который никогда не читал книг, и который, несмотря на это, способен решать сложнейшие научные проблемы лучше, чем известные ученые. Есть люди, простые и не имеющие академического образования, не имеющие опыта в медицине, для которых небеса настолько легко досягаемы, что болезни излечиваются по их просьбе, и сердца безнравственных людей растаивают в любящей доброте от соприкосновений с ними».

 

Конечно же это мсье Филипп, о истории знакомства с коим, и его влиянии на жизнь и мировоззрение доктора Папюса говорится в этой статье. Хотя, безусловно, лучше обратиться к биографии самого мсье Филиппа.

 

Статью мы снабдили примечаниями, где все недостоверные, или откровенно искаженные факты опровергли.

 

Папюс и магический  инвентарь

 


 

* * *

 

Папюс умирал... Матильда с сухими глазами дежурила у постели мужа, меняя полотенца, в которые он кашлял кровью. Окружающие недоумевали: самый могущественный оккультист Европы, маг и целитель, умирает во цвете лет в возрасте пятидесяти одного года, не в состоянии себе помочь!

Папюс заболел туберкулезом на фронте, куда ушел в 1914 году, как только началась война. Вел он себя отчаянно и помогал всем — французам, немцам, англичанам, не деля раненых и недужных на "своих" и "чужих". У многих складывалось ощущение, что этот человек ищет смерти...

25 октября 1916 года Папюс сказал жене странную фразу: «Месье Филипп отзывает меня». И умер. Тогда Матильда не поняла значения этих слов. Лишь много лет спустя, когда будут изучены подробности биографии ее знаменитого мужа, загадка до некоторой степени прояснится. Некий месье Филипп — личность весьма примечательная — действительно сыграл в судьбе Папюса особую роль и оставил значительный след в его сложной жизни.

Папюс узнал о Филиппе благодаря своей будущей жене. Тогда молодая парижанка, дочь владельца небольшой фабрики, звалась еще Матильдой д'Аржанс. В конце 1894 года она пришла в госпиталь на улице Родена на прием к Жерару Анкоссу, который не так давно получил степень доктора медицины, защитив диссертацию по «оккультной анатомии». Врач выглядел внушительно: крупный, даже грузный мужчина со взлохмаченной шевелюрой и странно неподвижным взглядом. У Матильды были поражены экземой обе ноги, и она полагала, что доктор начнет осмотр именно со ступней. Однако ошиблась. Сидя в высоком старинном кресле, Анкосс попросил девушку встать перед ним и закрыть глаза. Матильда повиновалась. Когда же ей было позволено открыть глаза, она с удивлением обнаружила, что врач сидит все так же неподвижно и пристально смотрит как бы сквозь Матильду. Ей стало как-то не по себе. Через десять минут доктор объявил, что у пациентки «болезнь от духов» , которая нуждается в магическом лечении, и вручил ей защитные амулеты, которые велел накладывать на больные места. Но время шло, а улучшений не было, и в конце концов Матильда перестала посещать госпиталь.

А через несколько месяцев Папюс случайно столкнулся с мадемуазель д'Аржанс в Люксембургском саду и поинтересовался, помогли ли его амулеты. Матильда весело покачала головой — мол, нет, не помогли. Папюс удивленно вскинул брови, а девушка в ответ стыдливо приподняла юбки и показала белоснежные ножки, на которых не было и следа экземы! Выяснилось, что ее вылечил другой врач. «Кто же этот чудотворец, мадемуазель?» — ворчливо поинтересовался Папюс. Оказалось, некий доктор Филипп из Лиона. «Чем он вас лечил?» — не удержался Папюс. Матильда полезла в сумочку и протянула Жерару какую-то помятую бумажку. «Если угодно, взгляните на рецепт!» Папюс разобрал название совершенно заурядной мази. Внизу он заметил что-то неразборчивое — то ли приписку, то ли рисунок. Значки были очень знакомы, но прочесть это оказалось невозможно. Папюс недоуменно пожал плечами. «Не понимаю, как вам могли помочь столь примитивные средства! »

После той случайной встречи в Люксембургском саду они несколько раз сталкивались у общих знакомых, и между ними возникло подобие романа. Но у Папюса совершенно не было времени ухаживать. Сидя по вечерам за рукописями, он ловил себя на том, что в памяти то и дело всплывает хорошенькое личико Матильды. 23 февраля 1895 года Папюс женился на мадемуазель д'Аржанс.

 

* * *


... Жерар Винсен Анкосс был далеко не простым врачом. Сын французского химика Луи Анкосса и испанской цыганки (кстати, великолепно гадавшей на картах) , уже в шестнадцать лет он всерьез заинтересовался каббалой, магией и таро. Эзотерик старшего поколения Анри Делааж через год посвятил юнца в члены некогда могущественного ордена мартинистов, тайной организации, основанной теософами XVIII века Мартинесом де Паскуалли и Луи Клодом де Сен-Мартеном. Правда, Жерар был несколько разочарован тем, что посвящение прошло очень буднично, без пышной обрядности, о которой он столько читал. Делааж просто возложил ему на голову особый масонский крест — и инициация свершилась. Жерар получил новое имя — «Папюс», что означало "врач"1.

На медицинском факультете он познакомился с Пьером Огюстом Шабосо, таким же неистовым поклонником мистики, как и сам Жерар. Молодые люди быстро нашли общий язык, и Папюс изложил приятелю свой амбициозный план: объединить разрозненных мартинистов в новый орден. На собрании будущих братьев Папюс сообщил, что обнаружил тайные рукописи самого де Паскуалли с секретом его знаменитых ритуалов посвящения. Это было очень веское заявление: согласно учению, тот, кто знает эти ритуалы, считавшиеся безнадежно утерянными, обладает истинно магической силой и способен одарять ею других. Осталось неизвестным, действительно ли Папюс завладел заветными рукописями (через Делаажа, как утверждал сам Жерар), был ли это блеф, или, что скорее всего, Папюс простодушно принял за оригинал некую фальшивку2. Во всяком случае, в 1888 году ему удалось воскресить, как он сам полагал, Орден Мартинистов и утвердить собственную персону в качестве Великого мастера3. В орден вошли такие известные личности, как Морис Баре, Поль Адам, Жозеф Пеладан, Станислас де Гуайта. Впрочем, страсть Папюса к тайным эзотерическим союзам оказалась поистине ненасытной - едва ли не каждый год он становился членом все новых и новых лож и орденов4. Помимо Ордена Мартинистов Жерар вступил в Теософическое общество и возобновленное общество Розенкрейцеров. Из-под его пера один за другим выходили внушительные тома по оккультизму и магии - «Методологические вопросы практической магии» , «Каббала» , «Основы оккультного учения»...

Скорее благодаря печатным трудам, нежели практической деятельности о Папюсе вскоре распространилась слава как о маститом оккультисте и маге, чьи возможности поистине безграничны. Однажды к Папюсу в закрытой карете привезли министра колоний Антуана Гийена. Месье Гийену грозила отставка, помешать которой было способно лишь чудо. Папюс прежде всего предложил гостю вступить в Орден, объяснив, что без этого не в состоянии помочь. Гийен скрепя сердце согласился5. Но это была совсем не та инициация, которую некогда получил сам Папюс6. Предстоящий ритуал Жерар вычитал из старинной книги и как Великий мастер счел его более подходящим. В темной комнате у окна, занавешенного глухими шторами, стоял стол, покрытый белым холстом, на нем размещался алтарь, развернутый на восток. Рядом лежал текст клятвы подчинения духов. Гийен стоял с мрачным выражением лица, проклиная себя за то, что согласился на этот балаган. Пять часов кряду продержал Папюс министра, совершая обряд посвящения по полной форме7. Только после этого, утверждал он, можно просить духов оказать содействие брату по ложе. Самое удивительное, что на заседании кабинета речь Гийена произвела фурор!

С тех пор к Папюсу стала частенько наведываться чиновничья верхушка. В частности, Жерар принял в члены Ордена Мартинистов министра иностранных дел Франции Теофиля Делкасса, лидера социалистов Жана Жореса и многих других.

Что же касается врачебной практики, то здесь у Папюса то и дело случались осечки. История с Матильдой, которой не помогло магическое лечение, оказалась далеко не последней. Обычно Папюс старался поскорее забыть о неудачах, но историю, произошедшую в 1897 году с его ближайшим другом и собратом по ложе Станисласом де Гуайтой, забыть не удалось. Именно этот случай и заронил в душу Жерара первые семена сомнений в собственных силах. В тот день Гуайта перебрал дозу кокаина, и Папюс как врач понимал, что друг на грани смерти8. Оставалось надеяться лишь на помощь свыше. «Вызывай скорее!» — хрипел перепуганный, белый как полотно Станислас. — «Не видишь, я сейчас испущу дух!» Папюс, призвав ангелов-защитников, нарисовал магический круг с охранными символами. Но Гуайта на глазах становилось все хуже, и через два дня он умер9. Поскольку сам Станислас считался в Париже сильным черным магом и у него имелись ученики и последователи, Папюс всерьез опасался мести10. И не напрасно: однажды ночью, когда он возвращался с заседания ложи, напуганные чем-то лошади внезапно понесли, и карета Папюса перевернулась. Жерар был уверен: это месть Гуайта11. Но гораздо хуже было другое — недоброжелатели регулярно стали подкидывать в его почтовый ящик письма, в которых Папюса называли шарлатаном.

 

* * *


... Трудно сказать, кто возложил на Папюса миссию распространить Мартинизм в России (возможно, это было решено на собрании лож нескольких европейских стран)12, но в 1895 году Великий Мастер торжественно посвятил в братство первого русского — военного атташе в Париже Валериана Валериановича Муравьева-Амурского (брата министра юстиции). Затем членом Ложи стала актриса Ольга Мусина-Пушкина.

В сентябре 1900 года в своей парижской резиденции Муравьев-Амурский устроил Папюсу встречу с новыми потенциальными мартинистами — великим князем Петром Николаевичем, двоюродным дядей Николая II, его супругой Милицей и сестрой супруги княгиней Анастасией Лейхтенбергской. Когда подали кофе, красавица Анастасия отвела Папюса в сторону и спросила, не может ли месье Жерар помочь в одном весьма щекотливом деле. «Вы можете все. Вам ничего не стоит», — льстила Папюсу княгиня. Просьба и впрямь оказалась весьма необычной: княгиня попросила узнать будущее дома Романовых.

Папюс обратился к Таро (возможно, дар видеть будущее по картам достался ему от матери-гадалки13). Карты показали неминуемую угрозу, надвигавшуюся на российский царствующий дом. Тогда Папюс попытался выяснить, возможно ли угрозу предотвратить. Нет... Он разложил карты еще раз. Со второй попытки небольшой шанс выпал...

Через несколько месяцев в Компьене Папюс был представлен императору Николаю II и его супруге Александре Федоровне. Монарх спросил, располагает ли доктор Жерар временем и желанием для дружеского визита в Россию, ибо оказал бы честь, прибыв в качестве личного гостя.Папюс с благодарностью принял приглашение. Вскоре он с удивлением узнал, что вместе с ним в Петербург едет месье Филипп - тот самый доктор, который в свое время вылечил его Матильду! Его тоже лично пригласил русский царь! Теперь уж Папюс потрудился навести справки об этом человеке. И узнал, что Филипп родом из крестьянской семьи, проживает в Лионе, где обучался фармацевтике, получив неполное медицинское образование. Почему же о Филиппе упорно говорят как о чудодейственном целителе, недоумевал Папюс. Скорее всего, он банальный шарлатан-недоучка. Удивительно легковерны эти русские...14

В Россию оба почетных гостя прибыли в начале 1901 года. Их поселили в Царскосельском дворце, и Папюс исподволь начал присматриваться к своему соотечественнику. Тот оказался маленьким сухоньким брюнетом с подпрыгивающей птичьей походкой и жиденькими волосами. Одевался Филипп подчеркнуто скромно, храня верность застегнутому на все пуговицы одному и тому же черному сюртуку15.

Папюс и император много времени проводили в уединенных беседах. Скорее всего, французский гость убеждал Николая в том, что вступление в мартинистскую ложу окажет мощное защитное воздействие на царствующий дом и дела государства. По некоторым сведениям, в конце концов Николай согласился принять посвящение. Поскольку Папюс уже знал, что русский император питает отвращение к пышным ритуалам, инициацию провели скромно16. Подробности события держались в строгой тайне, известно лишь, что уже весной 1901 года в присутствии Папюса и месье Филиппа, Николай председательствовал в Ложе, получившей название «Крест и звезда». В Ложу, помимо царской четы вступили также вдовствующая императрица Мария Федоровна, великие князья Николай Николаевич и Петр Николаевич, а также многие представители высшей аристократии.

Папюс с некоторой досадой наблюдал, что его коллега, месье Филипп, в Петербурге нарасхват, и знатные господа выстраиваются к нему в очередь17. Как-то за ужином царица восторженно рассказывала Папюсу, как «бесподобный, неподражаемый месье Филипп» вылечил одну из ее дочерей от оспы, а саму Александру Федоровну избавил от почечных камней. Не отставал и библиотекарь Зимнего дворца господин Леман (тоже мартинист), поведавший, что его племяннику собирались ампутировать ногу, а месье Филипп навестил беднягу накануне операции, посидел рядом, посмотрел на него и сказал: «Не горюй, операции не будет». На следующий день лечащий врач с изумлением обнаружил, что гангрена пошла на спад. Слушая все это, Папюс лишь недоверчиво пожимал плечами18.

Однажды императрица, повстречав Папюса на прогулке, вдруг спросила со смущенной улыбкой, не согласятся ли они с месье Филиппом пройти маленькое испытание. «В назидание нашим врагам», — добавила Александра Федоровна. Папюс знал от своей ученицы Мусиной-Пушкиной, что некоторые лица в Петербурге называют приезжих гостей шарлатанами и требуют, чтобы государь выслал их из России.

Однако «маленькое испытание» оказалось серьезным экзаменом. Комиссия ведущих петербургских врачей (в их число, например, вошел известный психиатр Бехтерев, тоже мартинист) вместе с гостями отправилась в петербургский военный госпиталь. Там Папюсу и Филиппу показали двадцать тяжелобольных пациентов и предложили для начала поставить им диагноз. Месье Филипп своей подпрыгивающей походкой приближался к каждому, секунду-другую пристально смотрел на пациента и оглашал диагноз. После каждого вердикта месье Филиппа русские профессора, сверясь с историей болезни, восхищенно ахали: он не допустил ни единой ошибки. Более того, Филипп заявил, что из осмотренных им больных шестнадцать человек выздоровеют, а четверо умрут. Его предсказание в точности сбылось. Папюс же ошибся ровно в половине случаев. После экзамена Императорская военно-медицинская академия присвоила Филиппу степень доктора медицины. Но каково же было удивление Папюса, когда он узнал, что этот целитель-недоучка19 имеет целую кипу почетных дипломов «за медицинские и гуманитарные заслуги»: от университета Цинциннати американского штата Огайо, от марсельской Академии Христофора Колумба, от Королевской академии в Риме, а итальянский город Акри сделал Филиппа своим почетным гражданином, после того как он излечил от смертельного недуга градоначальника. Папюс чувствовал себя опозоренным20.

Вернувшись во Францию, он потерпел еще ряд неудач в лечении высокопоставленных больных, среди которых был, между прочим, министр финансов, благоволивший к ордену и обещавший ему материальную поддержку. О Папюсе стала распространяться дурная слава. Обеспокоенный происходившим, Жерар решил смирить гордыню и обратиться за помощью к месье Филиппу. В одном из писем он даже написал, что якобы коллега явился к нему в пророческом сне21.

«Прошу вас принять меня в ученики» , — смиренно попросил Папюс месье Филиппа, прибыв в Лион. Скромная обстановка приемной целителя поразила Папюса: кушетка, простой деревянный стол и два стула. В ответ на просьбу хозяин разразился добродушным смехом: «Ты же гораздо умнее меня, Жерар, куда мне тебя учить!» Но Папюс настаивал22.

«Чистота сердца и чистота молитвы», — сказал Филипп. — «Больше ничего не надо. Никаких пассов и заклинаний».

В августе 1904 года Матильда прислала служанку в клинику мужа с известием: опасно больна Виктория Лаланд, дочь месье Филиппа. И Филипп просит Папюса срочно приехать. По дороге в Лион Папюс недоумевал: чем же он может помочь, если сам учитель бессилен?

В доме целителя царила суматоха. Растрепанная, заплаканная мадам Филипп бросилась в ноги Папюсу: «Жерар, про вас говорят, что вы все можете! Спасите Викторию! Ее отца, видно, оставили высшие силы».

Бледный, осунувшийся месье Филипп стоял у постели метавшейся в жару дочери. Жерар взял руку девушки, чтобы пощупать пульс, и его сердце сжалось: да пульс-то предсмертный, чтобы это понять, не надо быть магом! Из-за плотно закрытых дверей слышались горестные вздохи женщин. Филипп дал Виктории какое-то питье, от которого та почти сразу уснула, и предложил Папюсу прогуляться. Стоял душный безлунный вечер. «Чернолуние Гекаты» , — многозначительно произнес Папюс. «Я позвал тебя, чтобы ты получил урок», — глухо сказал Филипп. — «Ведь ты просил об этом. Так вот, судьбе угодно, чтобы Виктория умерла. Запас ее жизненных сил исчерпан... Я могу воспротивиться, исцелив ее, но тогда у меня пропадет дар лечить других...»

«Но ведь это ваша дочь, месье Филипп», — пробормотал потрясенный Жерар. — «При чем же здесь другие?!»

— «Вот потому твои пассы и не действуют», — вздохнул Филипп. — «Разве не сказано в Евангелии — заботься о других? Люби ближних... Разве ты, великий маг, ничего не знаешь о жертве?»

 

* * *

 

... В ночь после смерти Виктории Филипп сообщил Папюсу, что проживет еще год и за это время успеет помочь ровно 750 человеческим существам. «Хочешь ли ты исцелять?» — спросил он Папюса. Жерар судорожно кивнул головой. — «Тогда забудь о себе. Не бери вознаграждения. И будь готов к жертве. Это главное». Еще Филипп добавил, что, приближаясь к больному, он чувствует себя ничтожеством, мошкой и умоляет о высшем заступничестве. Папюс же до сих пор, пытаясь врачевать, чувствовал себя по меньшей мере полубогом23.

После той памятной встречи с месье Филиппом магические процедуры, которые применял Жерар в своей лечебнице, неожиданно возымели почти стопроцентный успех. Практика у Папюса увеличилась втрое, возросли и доходы. Матильда простодушно радовалась этому и уже собиралась купить приглянувшееся поместье в Грасе, но муж разрушил ее планы, отдав деньги французскому Красному кресту. Малоимущих больных он отныне принимал бесплатно, чего раньше никогда не делал24.

2 августа 1905 года месье Филипп умер. На похороны собралось невиданное количество народа, были присланы соболезнования из разных стран, в том числе и от русского двора. А в октябре Папюс получил приглашение от Николая II безотлагательно приехать в Россию. Санкт-Петербург встретил Жерара выстрелами и озлобленными голодными толпами. В Царском Селе, напротив, стояла какая-то гнетущая тишина. Семья Николая и его приближенные сновали по огромному темному дворцу, подобно теням.

Папюс в России... В удаленных покоях Царскосельского дворца собрались четверо: Николай II с супругой, капитан Мандрыка — адъютант Императора, и Папюс. По просьбе государя французский маг должен был вызвать дух Александра III, чтобы император спросил у отца совета. В звенящей тишине Папюс начертил на полу магические знаки и произнес заклинания. В этот момент глаза его закатились, и он обмяк, словно тряпичная кукла25. Какое-то время медиум находился в трансе, когда же сознание вернулось к нему, собравшиеся услышали следующее: «Ты должен во что бы то ни стало подавить начинающуюся революцию. Но, увы, она еще возродится, и катастрофа неминуема. Что бы ни случилось, бодрись, сын мой. Не прекращай борьбы». Остекленевший взгляд Николая сверлил Папюса. «Что еще он говорит? Значит, не давать конституции?» — «Значит, не давать»...

Сеанс окончился, и все четверо долго сидели в полном молчании. Первой его нарушила императрица, спросив, возможно ли предотвратить предсказанное.

Папюс задумался. «Возможно, пожалуй...»

Несколько суток он провел взаперти, изучая каббалистические таблицы, и вскоре сообщил царской чете, что выполнил просьбу. Однако заклинание, защищающее Романовых от катастрофы, будет иметь силу лишь до тех пор, пока сам Папюс «не исчезнет с физического плана». Примечательно, но это один из немногих случаев в практике Папюса, когда сам он был неколебимо уверен в действенности своего заклятия26.

В благодарность царица преподнесла доктору Жерару массивный золотой ковш, украшенный драгоценными камнями. Увы, дальнейшая судьба подарка неизвестна, но вполне вероятно, что Папюс отдал его на благотворительность27.

В 1906 году он в третий раз посетил Россию с коротким визитом и, по слухам, гадал Николаю (скорее всего, на Таро), убеждая его готовиться к войне с Германией.

Забегая вперед, скажем, что императорская чета переписывалась с Папюсом до самой его смерти. Любопытно, но доктор Жерар впоследствии предостерегал их от влияния Распутина. Узнав о кончине Папюса в 1916 году, Александра Федоровна написала мужу на фронт: «Папюс умер, а значит, мы обречены».

 

* * *

 

... Спустя одиннадцать лет после свадьбы в семье Папюса случилось чудо: 2 января 1906 года Матильда родила мальчика, их единственного ребенка. Папюс назвал сына Филиппом, в честь того, кого с некоторых пор считал своим единственным учителем.

В конце 1913 года (мальчику было семь лет) он порезал кухонным ножом палец, и рана загноилась. Началось заражение крови. Никакие пассы, сколько Жерар ни производил их над сыном, не помогали. Гомеопатия и медицинские препараты — тоже. Папюс впал в отчаяние.

Ночью ему приснился месье Филипп, который сказал: «Отдай мальчика». К своему ужасу, Жерар понял намек учителя: речь шла о «жертве». Но нет, на такое он не способен. Он не может позволить умереть единственному обожаемому сына. У месье Филиппа было пятеро детей, разве это не меняет дела? Вечером Папюс повесил на шею мальчика талисман с магическими символами и начал заклинать духов, приказывая им покинуть тело сына. На третий день Филиппу стало лучше и он постепенно пошел на поправку.

Однако после чудесного исцеления ребенка здоровье самого Папюса резко ухудшилось. Его стали преследовать голоса и видения. Исчезли и целительские способности, в клинике Папюса все чаще умирали больные. Матильда была уверена, что кто-то наслал на мужа порчу, но сам Папюс отлично знал, что произошло. Разложив Таро, он с точностью до дня выяснил дату своей близившейся кончины.

Эту дату, как оказалось, Папюс предсказал совершенно точно: 25 октября 1916 года. Он спокойно принял смерть, запретив Матильде и близким плакать. Так закончилось ученичество Папюса у Антельма Филиппа.


Автор: Пэгги Лу

Опубликована в журнале "Караван историй", в апреле 2005 г.28


Примечания:

1. Оба последних предложения в абзаце, а именно: «Правда, Жерар был несколько разочарован тем, что посвящение прошло очень буднично, без пышной обрядности, о которой он столько читал. Делааж просто возложил ему на голову особый масонский крест — и инициация свершилась. Жерар получил новое имя — «Папюс», что означало "врач"» — являются плодом неуемной фантазии Пэгги Лу, и не основаны ни на чем, кроме воображения. Во всех своих дневниках Папюс восхищается полученной инициацией. Что касается представления автора статьи о том, будто вся инициация сводилась лишь к возложению масонского креста на голову, то это очень странные размышления: Папюс нигде не писал что инициация сводилась именно к этому, а в том, что автор был свидетелем проведения церемонии, я сомневаюсь.

Относительно имени «Папюс», то доктор Жерар Анкосс его не получил, а взял себе сам, выбрав его из из книги «Нуктемерон» Аполлония Тианского. Папюс — один из Гениев первого часа, чье имя переводится как "лекарь". Таковое имя доктор Анкосс выбрал себе и ввиду своего интереса к медицине.

 

2. Автор статьи снова "на голубом глазу" утверждает околесицу, с особым таким, журналистским смаком, достойным бульварной прессы. Ну с чего автор сделал вывод, будто Папюс принял какую-то фальшивку, за настоящие ритуалы Дома Мартинеса де Паскуалли? А ведь уже с начала 1990-ых годов общеизвестно, что Папюс обнаружил настоящие документы, которые были впоследствии сверены с документами из архива Лионской Библиотеки, и чья подлинность несомненна. Катехизисы Избранных Коэнов из этих документов Папюс неоднократно издавал при своей жизни, в издательстве Шамюэль, и их подлинность не вызывала сомнений даже у его недоброжелателей.

 

3. Простим автору историческую безграмотность. В 1888-ом году был создан Каббалистический Орден Розы†Креста, а Орден Мартинистов был создан в 1889-ом году, хотя первоначальный вариант его существовал с 1884-ого года (без предварительных степеней Ассоциата и Инициата).

 

4. Интересно, каких? Вряд ли автор сможет ответить на этот вопрос. Так как данное утверждение, как и выше отмеченные, является плодом его фантазии, и бульварного стиля подачи информации.

 

5. Любопытно, Папюс сам рассказывал, что месье Гийен скрепя сердце согласился принять из его рук инициацию? Что за абсурд? - неужели Папюс стал бы давать инициацию человеку, который не хотел вступать в Орден, или делал это "скрепя сердце", учитывая то, что отбор в Орден Мартинистов всегда был очень жестким, и требования к вступающим - всегда были очень высокими. Впрочем, автор статьи, по имени Пэгги Лу вновь демонстрирует нам свой бульварный стиль подачи информации.

 

6. Конечно же, не тот ритуал инициации, который прошел сам Папюс. Сам Папюс сразу получил степень S∴I∴ (Superior Inconnu (фр.), Высший Неизвестный). С началом же активного функционирования Ордена Мартинистов, Папюс добавил предварительные степени Ассоциата (A) и Инициата (I), для того, чтобы посвящаемый был должным образом подготовлен к Высшей Инициации. Посему, Папюс никак не мог сходу передать месье Гийену ту же инициацию, что получил сам, и в лучшем случае, мог дать ему посвящение в степень Ассоциата Ордена Мартинистов.

 

7. Снова высокопарная чушь, призванная пустить в глаза читателю псевдо-мистическую пыль. Степень Ассоциата Ордена Мартинистов была взята Папюсом из Неаполитанской системы Arcanum Arcanorum графа Калиостро, и адаптирована к Мартинистской Традиции. Сложно найти в масонстве более аскетическую с обстановочной стороны систему, чем Arcanum Arcanorum, которая направлена в первую очередь на передачу духовной Силы. Таким образом, совершенно непонятно, откуда у автора статьи появились фантазии о "пятичасовом ритуале посвящения", "занавешенной темной комнате", и т.д.. Скорее всего, снова бульварный стиль дает о себе знать. Даже если представить, что Папюс мог посвятить месье Гийена сразу после Ассоциата в степеь Инициата - мы не получим "пятичасового ритуала в темной занавешенной комнате". Согласно свидетельству Артура Эдварда Уэйта в его «Энциклопедии Масонства» (ISBN 5-9511-0005-4, страницы 38, 184, 199, 223, 384), а также Джона Майкла Грира, в его «Энциклопедии Тайных Обществ» (ISBN 978-5-386-01758-3, страницы 328-329), степень Инициата Ордена Мартинистов заимствована из Исправленного Шотландского Устава (Rite écossais rectifié — R∴E∴R), и представляет собой ничто иное, как степень Рыцаря Благодетеля Святого Града (Chevalier bienfaisant de la Cité sainte — CBCS). Исправленный Шотландский Устав тоже не отличается излишней обстановочной пышностью, и длительностью церемоний посвящения. Равно как и степень Рыцарей-Благодетелей, будучи наследием Виллермозизма, не перегружена ни символизмом, ни долготой церемониала.

Что же касается ощущений, которые "испытывал" месье Гийен во время посвящения, а также мыслей, которые он якобы думал, то мне кажется подозрительной такая осведомленность в этом вопросе у автора статьи. Неужели он в это время был у месье Гийена в голове? Или пребывал астрально в его теле? Если нет, то откуда, и главное для чего автор берет эти бредни о якобы чувствах и мыслях посвящаемого, и излагает их так, будто они посвящаемому (меьсе Гийену) принадлежат? У меня только одно предположение это погоня за сенсациями, дурное воспитание, и бульварный стиль.


8. Ложь, и сплетни. Только, невежда, или психически больной человек, или откровенный клеветник и лжец будет утверждать что Станислас де Гуайта стал жертвой недуга, о котором сам же предупреждал в своем труде «Змей Книги Бытия», в век, когда далеко не все еще верили во вредность наркотических веществ:

«Кокаин, так же, как и гашиш, правда по другим причинам, имеет непосредственное и сильное воздействие на астральное тело; его употребление обычно распутывает в человеке определенные сжимающие его сверхъестественную природу узы, - узы, которые обеспечивают само существование и спасение. Я не колеблясь заверяю в этом, мне приходилось встречать тех, кто не хотел в это верить, даже среди оккультистов. Могу лишь дать совет: Вы, те, кто ценит свою жизнь, свой разум, здравие своей души, избегайте, как чумы, подкожных инъекций кокаина. Не станем говорить уже и о привычке, которая вырабатывается очень быстро (и она еще более властна, более стойка и в сто раз смертельнее, чем любая иная подобная привычка), и в особенности об охватывающем в этом случае состоянии».

— «Змей Книги Бытия», первая Септима, глава V, «Арсенал колдуна»; ISBN 5-902753-01-5, страницы 404-405.

Маркиз Станислас де Гуайта имел проблемы с почками, и болел астмой. Члены его семьи называют именно эти заболевания причинами его столь ранней смерти (36 лет).

 

9. Папюс приехал в Альтевиль, к Станисласу де Гуайте, за трое суток до его смерти, но ничем, кроме оказания медицинской помощи находящемуся при смерти другу, не занимался. Сам де Гуайта писал, не задолго до смерти, Папюсу: «Все, судьба не позволит мне больше ничего сказать. Если я увижу появление своей книги, то не смогу двигаться дальше». Гуайта уже длительное время имел серьезные проблемы со здоровьем, и потому, было бы странно подозревать его в злоупотреблении наркотиками, а Папюса во врачебной некомпетентности. Папюс писал о смерти Станисласа де Гуайты: «Затем симптомы, загадочные и при этом настойчивые предупреждения,, наполнили мое сердце печалью, возвещая о том, что наверху готовится прекрасное рождение, и это означало, что здесь близится печальный уход. Через три дня все было кончено». Мы видим, что Папюсу с самого начала, с самого его приезда в Альтевиль, было очевидно, что Станислас де Гуайта умрет, и магически вмешиваться в ситуацию нельзя. Таким образом, вся история, с "перепуганным и белым как полотно" де Гуайтой, и Папюсом, "чертящим в это время некие магические круги, и вызывающим Ангелов-Защитников", происходила только в жадном до сенсаций воспаленном уме автора статьи.

 

10. Клевета, и откровенный бред. Либо — дремучее невежество. Основной целью Каббалистического Ордена Розы+Креста, который основал маркиз Станислас де Гуайта, была борьба с черными магами. Цитирую слова клятвы, вступающего в Каббалистический Орден Розы+Креста:

«Каббалистический Орден Розы+Креста в начале своего конкордата записал в своей миссии, которую он признает и провозглашает, о борьбе с колдовством повсюду, где оно будет встречено на его пути.

Братья клятвенно обязуются преследовать адептов черного колдовства, так называемых "магов", чьи невежество, злоба и смешные черты позорят наши Тайны и Доктрины, и чья двусмысленная позиция, равно как и возмутительные умствования, порочат всемирное Братство Высшей и Божественной Магии, на славную принадлежность к которому они бесстыдно претендуют.
Поскольку у них хватает наглости называть себя одними из нас, у нас хватит смелости сорвать маски благочестивой добродетельности, в которые они рядятся, и разоблачив их перед миром во всем их скрытом уродстве, выставить их на самое видное место:
Мы приговорили их ко Крещению Светом!
И пусть не говорят нам о христианской снисходительности и милосердии: нам наверняка недостанет их, если мы позволим этим сатанистам спокойно дурачить новых жертв и расширять чумной поток всевозможных псевдомистических мерзостей!
И пусть нас не обвиняют в преувеличении: мы будем сдержанны!
И пусть нас не подозревают в клевете: клеветники имеют обыкновение называть по имени того, на кого доносят, а сам их донос остается анонимным: что же касается нас, то мы, наоборот, не называем настоящих имен гнуснейших адептов черного колдовства, но при этом безбоязненно подписываемся собственным:

Станислас де Гуайта, Каббалистический Орден Розы+Креста

— «Змей Книги Бытия», первая Септима, глава VI, «Современные аватары колдуна»; ISBN 5-902753-01-5, страница 484.

Таким образом, любому здравомыслящему человеку очеивдно, что тенденциозные выпады Пэгги Лу в адрес Станисласа де Гуайты являются очередным безграмотным враньем.

 

11. Вот эти два предложения, являются ярким примером и образцом сказочного идиотизма и невежества автора статьи: «И не напрасно: однажды ночью, когда он возвращался с заседания ложи, напуганные чем-то лошади внезапно понесли, и карета Папюса перевернулась. Жерар был уверен: это месть Гуайта». Где логика и причинно-следственная связь? Почему Гуайта должен был мстить Папюсу? За что?

На самом деле, лошади понесли не у Папюса, а у Жуля Буа, с которым Папюс сражался на дуэли, на шпагах в другое время, и при других обстоятельствах. Сам Жуль Буа в своей книге «Невидимый мир» приводит статью своего секнунданта, журналиста и романиста Поля Фуше, племянника Виктора Гюго, в которой описывается этот случай. Мы процитируем из нее отрывок, непосредственно касающийся данного вопроса:

 

«Спустя некоторое время по тому же поводу Жюль Буа дрался на шпагах с оккультистом Папюсом. На этот раз лошадь, которая везла карету, упала. Он взял другую карету; вторая лошадь упала, подобно первой, экипаж опрокинулся, и Жюль Буа прибыл на место дуэли весь в крови, сильно ушибленный. И тут, по-видимому, не обошлось без вмешательства дьявола. К счастью, хотя шпаги и были магическими, раны, нанесенные ими, были не значительны и давно зажили».


— «Sud-Ouest-Toulouse». Поль Фуше, 12 мая 1894 год

— «Жюль Буа. Невидимый мир., Поль Седир. Магические растения», Издательство: Филин, 1993 г. ISBN 5-7293-0005-0

Безусловно, автор статьи, либо по скудоумию все перепутал, либо, со злым умыслом специально исказил факты. Конечно, вся эта история, с некоей "посмертной местью" Станисласа де Гуайты Папюсу — вздорная выдумка, не имеющая никакого основания.

 

12. Папюс, как Великий Мастер Ордена Мартинистов, вряд ли нуждался в том, чтобы миссию по распространению Мартинизма в России на него кто-то возлагал. Возглавляя Орден, Папюс был волен сам принять такое решение, никого не спрашивая. Да, и зачем специально решать такие вопросы? Посвятительные Ордена всегда придерживались прецедентного права, в отношении своего распространения в других странах: появились достойные люди из той, либо иной страны и их достаточно для того, чтобы создать отделение Ордена? — значит по достижению ими положенных степеней отделение будет создано. Автор опять наводит тень на плетень, и, будучи абсолютным профаном в делах посвятительных Братств, берет на себя смелость и наглость выдумывать за эти Братства то, что в этих Братствах происходит.

 

13. Очередные профанские мысли. Символизм карт Таро открывает вариации (астральные клише) того, что с большей долей вероятности произойдет в будущем. Никакой "дар", тем более, передающийся от матери, тут роли не играет. В своем опусе, автор статьи перепутал очень многое: и хозяина кареты, которая перевернулась, и магическую специализацию Станисласа де Гуайты, и даты основания Орденов, — так, перепутав Высокий Оккультизм Папюса и использовавшуюся им символическую дивинацию с салонным мошенничеством заурядных бабок-гадалок — он лишь продолжил список балаганных нелепиц, коими пестрит его невежественное изложение, слишком часто переходящее в сочинение фантастического жанра.

 

14. Мне всегда казалось, что вот на этой фотографии, которая датируется 1896-ым годом:

— изображены (слева на право): Папюс, Марк Авен, Мэтр Филипп Низье, Поль Седир (Ивон Лелуп), и Розаби... Как же автор утверждает, будто Папюс познакомился с мэтром Филиппом только при поездке в Россию, которая, как нам известно, состоялась впервые в 1901-ом году? На самом деле Папюс познакомился с Мэтром Филиппом в 1894-ом году, согласно сведениям, предоставленным нам Институтом Элиазара ("Eleazar Institute"). Кроме того, нам известно из биографии Мэтра Филиппа, что «в 1893 году Гектор Дурвилль основал Школу магнетизма в Париже с помощью Папюса, который хотел, чтобы Мастер Филипп открыл подобную школу и в Лионе, что тот и сделал в октябре 1895 года». Пэгги Лу, автор статьи, своим отношением к историческим фактам, скорее заслуживает имени "Пигги" (Piggy).

 

15. На основании вышеприведенного комментария, можно с уверенностью заявить, что весь абзац — вздор и плод фантазии автора.

 

16. Подробности отношений Императора Николая II с Папюсом весьма туманны, а вопрос членства Императора Николая II в Ордене Мартинистов до сих пор является крайне не проясненным, однако бравому журналисту Пэгги Лу известны даже подробности проведения церемонии Инициации! Что-либо возражать по поводу бреда, в отношении "отвращения Николая II-ого к пышным церемониям", и "внезапного изменения ритуалов посвящения", который в этот раз решили провести "скромно" не стоит. Так как подобного рода выдумка уже своей претенциозностью делает явной свою ложность.

17. Вздор, и чепуха.

18. О, да! А Пэгги Лу с фотоаппаратом фиксировала за Папюсом каждое пожатие плечами.

19. Автор приписывает Папюсу мысли, которых у него объективно не могло быть. Просто потому, что Мэтра Филиппа он знал уже много лет, и был в курсе его способностей, наград, и т.д..

20. Опозоренным себя должен чувствовать автор этой сказочно-бредовой статьи. Папюсу, себя опозоренным чувствовать было не от чего.

21. Сказки Венского леса.

22. Такой разговор мог случиться в 1894-ом году, но никак не после посещения России.

23. Воспаленная фантазия автора, и продолжение тенденциозного приписывания Папюсу несвойственных ему чувств и мыслей.

24. Не правда. Папюс принимал малоимущих больных бесплатно с самого начала своей практики.

25. Автор пересмотрел американских ужастиков, и имеет до безобразия вульгарное представление о вызове духов и общении с ними. Ничего общего с действительностью и серьезной практикой, та блаженная чепуха, которую Пэгги Лу городит про "обмякшее тело и закатившиеся глаза" не имеет.

26. Да неужели? А в остальных случаях, доктор Жерар Анкосс делился своими сомнениями с Пэгги Лу?

27. Для более реального представления о том, что же все таки происходило во время вызывания духа покойного отца Императора Николая II-ого, лучше обратиться к воспоминаниям М. Первухина о встрече и беседе с Папюсом, изложенным в статье «Великий Маг». В этой статье представлена точка зрения самого Папюса человеком, который с Папюсом общался и встречался.

28. И ведь действительно, эту статью опубликовали в журнале "Караван историй", не снабдив ни одним примечанием, или комментарием. И это — не взирая на огромное количество вранья, искажений, и откровенной чуши. Редактору журнала перестали выдавать зарплату?

Однако, не взирая на все недостатки статьи, следует отметить, что в ней содержится вполне полезная информация о врачебной деятельности Папюса, и некоторые вполне достоверные сведения. Сведения не достоверные мы разоблачили в примечаниях.

 

 


 

 

автор примечаний © Бр. B ∴ H ∴, Мастер Вольный Каменщик, 2010 год,

специально для Teurgia.Org

 

 

 

 

Back