Home Черная магия и черно-магические секты Черно-магическая секта «Кармель Эжена Вентры» «Доктрина черно-магической секты «Кармель» Эжена Вентры», — Станислас де Гуайта
«Доктрина черно-магической секты «Кармель» Эжена Вентры», — Станислас де Гуайта
Черно-магические секты и сатанинские ордена - Черно-магическая секта «Кармель Эжена Вентры»

 

Доктрина черно-магической секты «Кармель» Эжена Вентры

 

Дело доктора Крестителя было очень старательно и тщательно расследовано. Объемистые досье (Эти досье, находящиеся  у нас у руках, в частности, включают в себя: 1) коллекцию собственноручных писем понтифика (более 1500 страниц формата in-4 и in-8): переписка с мадемуазель Марей М…, Освальдом Виртом и Рене Калье; 2) великое множество брошюр, большая часть из которых – рукописные или написанные рукой самого автора некоторые – напечатанные; 3) сорок с лишним страниц in-4 показаний мадемуазель Марии М.., скрепленных подписью г-на Вирта; 4) несколько писем, написанных на наш собственный адрес, равно как и на адрес наших друзей; 5) справки о Крестителе различного происхождения; 6) книги и рукописи о жертвоприношениях и «литургии Илии» и т.д… - прим. Сатнисласа де Гуайты) с показаниями, уликами и вещественными доказательствами сданы в архивы братства Розы-Креста; если их опубликовать, то они без труда заполнили бы два тома in-folio…

 

Это означает, что мы сможем привести лишь небольшие отрывки из них; но, по крайней мере, мы постараемся выбрать самые показательные и убедительные.

 

Вначале давайте уточним, в чем же состоит «великий аркан» Кармеля, его постыдная и неправедная тайна. А затем приведем доказательства на основе подлинных документов… Этот метод представляет большое преимущество: он сразу же избавит нас от пояснительных комментариев к каждой строке наших цитат; войдя в курс дела, читатель поймет все без усилий.

 

Мы уже видели, что человек, чьим преемником называет себя доктор, вовсе не был «первым встречным» ни как чудотворец, ни как мистик.

 

Проницательная интуиция позволила Вентра проникнуть в некоторые тайны, понятие о которых он затем извратил, вырядив их, по воле своего болезненного воображения, в самую невероятную мишуру, и сектант глубоко постиг закон биологической градации, который, плотно смыкая между собой все звенья минерального, растительного, животного, человеческого, небесного и духовного существований, заставляет подняться из бездн материи (где коснеет в бессознательности самый ничтожный инстинкт) непрерывную и поступательную цепь универсальной жизни, возносящуюся из одного царства в другое, из одной сферы в другую и из одной иерархии в другую, чтобы, наконец, подойти к подножию самого престола Единства.

 

Вентра плохо понимал механизм Инволюции, или нисхождения (путем деления) Духа в Материю; но, я повторяю, представляется несомненным, что он понял механизм отражательной Эволюции, или синтетического возвращении падших духовных дольных единиц, которые, освобождаясь с помощью последовательных усилий от материальных пут, реинтегрируются в лоно небесного Единства, носящее имя вечного Слова.

 

Установив это, мы поймем, что дело спасения, согласно учению Кармеля, состоит в следующем:

 

1.    В Индивидуальном искуплении, которое есть не что иное, как восхождение человеческой монады, эволюционирующей через этапы неограниченного прогресса вплоть до полного восстановления этой монады в лоне Матери-единства, откуда она некогда эманировала;

 

2.    В том участии, которое принимает каждый в Коллективном искуплении, оказывая содействие другим адамическим монадам (будь то человеческим или стихийным – то есть пока еще не развившимся до человеческой стадии), с целью «заставить их подняться, ступень за ступенью, по восходящей лестнице жизни» и, в конце концов, взять их вместе с собой в собственном взлете к Единству.

 

Эти взгляды верны; но посмотрим, каким образом «доктор Креститель» применяет подобные ортодоксальные принципы к религиозной онтологии, морали и, в особенности, к отправлению «илийского», или неохристианского культа.

 

Верховный и тайный догмат Кармеля, в том виде, в каком мы его здесь раскрываем, потенциально вытекает из первоначальной доктрин Эжена Вентра; «Иоанн-Креститель» всего лишь полностью его развил. Этот доктор логичен; в своем роде его можно даже считать серьезным богословом (Говорят, он некогда слыл одним из учителей экзегезы. – прим. Станисласа де Гуайты). Хотя он не обладал гениальностью своего учителя, ему все же удалось сделать из выдвинутых последним посылок самые крайние выводы.

 

Как бы то ни было, нам кажется бесполезным обсуждать здесь ответственность, которую можно приписать каждому из них. Нам безразлично, как далеко пошел Вентра-Илия. Остановился ли он там, продвинулся ли его ученик сюда – мы не можем задерживаться на этих различиях, не представляющих для нас интереса. Мы изложим «кармельскую доктрину» в том виде, в каком ее преподносит «доктор Креститель»: под присягой полной конфиденциальности. Мы изобличим обряды его Церкви в том виде, в каком совершают их его приверженцы: в самой нерушимой тайне.

 

Итак, илийский Кармель признает искупительное восхождение существ – от самого ничтожного до самого славного – по поступательной лестнице жизни.

 

Это восхождение, как мы уже сказали, может быть понято с двух точек зрения: индивидуальной и коллективной.

 

Следовательно, каждый должен: 1) трудиться ради собственного восхождения; 2) участвовать в меру собственных сил во всеобщем восхождении существ.

 

Но каким образом? И за что нужно взяться в первую очередь? Установим принципы.

 

Согласно абсолютному правилу, каждый может дать только то, что у него есть.

 

Значит, прежде чем дать, нужно сначала приобрести: необходимо самому «онебеситься», прежде чем стремиться помочь своему ближнему облечься в небесную природу.

 

Значит, коллективное восхождение подчиняется индивидуальному, которое является первым долгом. (Из этого принципа делается вывод о том, что необходимо очиститься, перед тем как предаваться животворящим актам (см. ниже). –прим. Станисласа де Гуайты)

 

Но как исполнить этот долг? Мы подходим к великой тайне Кармеля.

 

Эдемское грехопадение осуществилось путем акта греховной любви; поэтому Искупление может и должно производиться путем актов религиозной любви.

 

N.B. «Доктор Креститель», буквально понимая хитроумную аллегорию из Талмуда (воспроизведенную в книге «Зогар») (Аллегория, изложенная в гл. I, стр. 72), учит, что человечество выродилось в результате двойного прелюбодеяния: в лице Адама, оскверненного ласками Лилит, и в лице Евы, обесчещенной поцелуем Самаэля. Так, телесная жизненная сила первой пары была отравлена в самом своем истоке примешавшейся к ней «закваской» вожделения… доказательство этого – карательный приговор, оглашенный Всевышним. Не сказал ли Он женщине: «В болезни будешь рождать детей»? Так, Ева была наказана, согласно пословице – и в буквальном смысле – тем же, чем она согрешила.

 

Продолжим наше изложение Кармельской доктрины.

 

Вечный символ соединения полов, восстанавливающего андрогинат (который был эдемским состоянием) – само Древо Познания Добра и Зла.

 

Это ключ к восхождениям, равно как и к вырождению.

 

Правильное или извращенное намерение обожествляет соединение полов или же отмечает его адским стигматом; последствия этого акта, в зависимости от случая – жизнь или смерть. Анормальное или противоречащее законам святости любовное соитие представляет собой гнусное и позорное преступление; нормальное же и соответствующее этим законам (Мы вскоре увидим, что эти законы удивительно гибки. – прим. Станисласа де Гуайты) – служит для человека единственным путем восстановления исконных прав его природы: это Таинство из таинств.

 

Стало быть, сексуальное сближение может осуществляться в инфернальной (как в земном раю, где совершилось грехопадение Адама-Евы) или же в небесной форме (как его практикуют в святом Кармеле, само название которого означает: «плоть, вознесенная в Боге»).

 

«Доктор Креститель» и его приверженцы любовно соединяются на всех планах и с существами всех иерархий: 1) с высшими духами и с избранными земли, для того чтобы «онебеситься», самим обрести добродетели и взойти (Мы сказали бы «подняться», если бы не хотели представить публике образец лексикона, употребительного в Кармеле. С этими «докторами» необходимо привыкнуть к всевозможным сюрпризам. – прим. Станисласа де Гуайты) индивидуально; 2) с непосвященными и с низшими, стихийными и животными духами, с целью «онебесить» эти бедные падшие натуры и сделать их причастными обретенным добродетелям, наконец, чтобы заставить их подняться, ступень за ступенью, по восходящей лестнице жизни.

 

«Иоанн-Креститель» называет это Правом прокреации, сакральной привилегией, которую он считает возвышенным уделом посвященных в Святой Кармель.

 

Все царства природы открыты для неофита, которой наделяется, в силу вступления в эту религию, уполномочивающим правом прокреации: отныне его роль состоит в том, чтобы поднимать все существа в процессе эволюции по лестнице универсальной природы. Он сполна пользуется священной свободой чад Божиих. (Эта свобода – право избранных; но далее определенно говорится о том, что право неофита – это право избранного. Надо полагать, что возможно «ученичество»? – прим. Станисласа де Гуайты)

 

Без соития – нет спасения. Все мужчины в секте обладают всеми женщинами, и наоборот. Этот любовный коммунизм составляет неотъемлемую часть религии: алтарь – это ложе; священный гимн – песнь вселенской эпиталамы; поцелуй – священнический акт, распространяющийся на все существа: он множится, распускаясь, подобно живущему цветку, по всем концентрическим сферам видимой и невидимой Натуры.



Мы повторяем, что в секте «Кармель Эжена Вентры» задача поставлена следующим образом: 1) сочетаться любовью с высшими существами, с эгрегорами светящихся иерархий, с избранными святыми, чтобы вознестись самому: и это соитие мудрости; 2) сочетаться любовью с существами низшей природы, со стихийными духами. С человекоживотными, чтобы вознести их вместе с собой: и это соитие милосердия.

 

Главное – поднимая их по лестнице, не спуститься по ней самому…

 

Мы видим, к чему приводит эта доктрина в области морали и религиозной социологии: 1) к неограниченному промискуитету и всеобщему бесстыдству; 2) к прелюбодеянию, инцесту и скотоложеству; 3) к инкубизму и, наконец, к онанизму… возведенным в акты и обряды, присущие культу, похвальные и священные.

 

Такова догматическая основа этой религии, чей храм оказывается сакральным домом терпимости и чей искупительный крест выступает в качестве лингама из плоти из крови!

 

Многочисленные выдержки, которые мы собираемся привести и чью совершенную подлинность (Когда возможны малейшие сомнения, мы поспешно обращаем на это внимание. – прим. Станисласа де Гуайты) мы удостоверяем собственной честью, выявят некоторые фундаментальные догматы Кармеля, связанные с правом прокреации – центральной осью, вокруг которой все вращается: упомянем, между прочим, о любопытной теории блаженных тел.

 

Теперь читатель в состоянии все понять; наши объяснения ему больше не нужны. Впредь наша роль будет заключаться, главным образом, в сопоставлении текстов. Слово возьмет сам Понтифик; и сам же себя выдаст.

 

Но перед тем как перейти к выдержкам, нам необходимо отчитаться перед публикой о тех обстоятельствах, благодаря которым к нам в руки попали все эти вещественные доказательства; читатель должен осознать их бесспорную подлинность, ценность и значение.

 

Когда мы встретились с понтификом Кармеля на своем пути исследователя оккультного, он откровенно выдавал себя – никто не сказал бы «бесстыдно» - за адепта самых высоких степеней, наследника мастеров каббалистической мудрости. С самого начала ни о каком Вентра речь не шла. На устах Крестителя была лишь «ортодоксальная традиция божественных наук»

 

Какое-то время мы верили в его честность, как верили в нее некоторые из наших собратьев, получивших то же посвящение, что и мы, и в то же самое время вступивших в контакт с доктором. Что касается его посвящения, то оно вскоре внушило нам особое недоверие.

 

Человек по-прежнему казался нам искренним, несмотря на то, что мы разочаровались в нем как адепте; по нашему мнению, он обманывал самого себя. И даже теперь, когда эта особа хорошо известна нам со стольких достойных сожаления сторон. У нас остаются некоторые сомнения на этот счет. Конечно,  него бывают минуты слабости, когда он восклицает: «Ну, почему же Господь не подтвердит моей миссии (Dossier №4. Deposition de Mlle Maria M…, supplement, page 43. – прим. Станисласа де Гуайты) хотя бы малейшим знамением? Ведь у меня нет ничего, абсолютно ничего такого, что могло бы служить доказательством моей великой миссии». Но в другие минуты он строит иллюзии и лезет из кожи вон, и мы считаем вполне возможным, что он начинает верить в свои познания, в свою миссию и в свой адептат.

 

По причине этих сомнений нам кажется уместным умолчать о его имени и даже о названии города, где он проживает. Мы бы не оказывали такого уважения безусловному шарлатану, обыкновенному самозванцу. Он, конечно, заслуживает все эти эпитеты по многим соображениям; но, быть может, его душу лжепророка изредка озаряет свет искренности…

 

Пока наши отношения ограничивались обменом письмами, все шло хорошо. «Миссионер Божий» отделывался уловками, свойственными языку некоторых мистиков: напыщенному, путаному и беспредметному, иносказательному и благочестивому, часто загадочному и всегда многословному. Когда оперируешь общими понятиями и избегаешь любых споров о деталях, проще не выдать своего невежества. Впрочем, не говорили ли мы о том, что он владеет элементарным образованием и даже является, по его мнению, вполне сносным богословом?

 

Одним словом, если в то время у нас еще оставались какие-либо сомнения, то они быстро рассеялись. Когда у нас появилась возможность увидеть пророка и подискутировать с ним. Его беседа не выдержала «экзамена» (Когда он интерпретировал, «согласно откровению Свыше», символы, составляющие подробную Пентаграмму (как ее дает Элифас Леви), мы однажды заметили Крестителю, что он переводит как  «Духи воды и Духи огня» два «знака», которые были просто-напросто именами Адама, אדם, и Евы, הוה, записанными по-древнееврейски. Нисколько не смутившись, он дал нам следующий памятный ответ (у нас сохранилось его письмо):  «Вы совершенно правы в философском смысле; но с точки зрения смысла божественного Порядка, я, со своей стороны, не менее прав!» - прим. Станисласа де Гуайты). Он явно избегал твердой почвы спора. Прижатый к стенке, он ссылался то на невозможность обсуждать подобные темы в беспорядочном разговоре, то на сдержанность, которую диктовали ему осторожность и таинственные традиции его школы. В конце концов, он признался нам, что является преемником Эжена Вентра; должно быть, мы подавили некую ужасную гримасу, потому что он принял во внимание наше отвращение, добавив, «что можно найти общий язык в иной области – традиционного оккультизма». Мы тотчас засвидетельствовали ему свое удовольствие, которое доставило нам это заявление, поскольку Вентра был хорошо нам известен и мы никогда не могли бы приветствовать авторитет подобного рода.

 

Тем не менее, у нас в голове зародились серьезные подозрения. Два адепта секты, которых мы осторожно расспросили, выдали некоторую информацию о постыдных арканах… Желая узнать больше, мы приложили все усилия для того, чтобы добиться новых признаний. Самые серьезные откровения мы услышали несколько дней спустя лично от хозяина дома, где жил пророк, бравого и достойного старика, сбитого с толку искренней верой в сомнительный мир: он посвятил нас в тайны, всей серьезности которых абсолютно не понимал. Покидая город Х…, мы были весьма насторожены характером этой особы, если не сказать «хорошо осведомлены» о ней.

 

Именно тогда начали стремительно развиваться непредвиденные события, в которых был непосредственно замешан «доктор Креститель» и первым результатом которых было обнаружение, с одной стороны, его самонадеянного невежества, а с  другой – его суетной дерзости и холодной извращенности. Его душа была разоблачена, равно как и его дух: они раскрылись одновременно, отмеченные учетверенным стигматом, служащим самой сигнатурой Сатаны: гордыня, бессилие, глупость, зависть.

 

Это было в феврале 1887 года. Вемским трибуналом было начато следствие. Это судебное разбирательство не подлежит контролю общественности, но настоящие разоблачения способствуют приведению в исполнение приговора, который был тогда вынесен.

 

Достаточно сказать, что один из членов нашего Ордена Розы†Креста (старший по Парижу, посвященный 2-й степени), г-н Освальд Вирт, передал нам обширную корреспонденцию, снимающую последние сомнения относительно тайн Кармеля.

 

Г-н Вирт познакомился с доктором в августе 1885 года, при посредничестве одной своей подруги из Шалона, еще недавно ярой последовательницы Кармеля, мадемуазель Марии М… Между ними завязались отношения; корреспонденты обменялись многочисленными письмами.

 

Настороженный, с одной стороны, неким наполовину секретным признанием, сорвавшимся с языка мадемуазель Марии М…, а с другой – некоторыми подозрительными и двусмысленными фразами, обнаруженными в переписке «Иоанна-Крестителя», г-н Вирт вскоре догадался о гнусности святилища и аморальности Понтифика.

 

С тех пор он задумал и взял на себя двойное поручение, которое он впоследствии выполнил с редкостной сдержанностью и осмотрительностью: открыть глаза мадемуазель Марии М.. и разоблачить «Иоанна-Крестителя».

 

Рядом с последним он разыгрывал из себя ученика «старой закалки» и обнаружил свои подлинные чувства лишь в декабре 1886 года, когда у Кармеля больше не осталось для него секретов. Мадемуазель Мария М…, которую он без труда переубедил и возвратил на путь долга и разума, оказала ему ценную помощь в этой «ученической» комедии, которую он «ломал» в течение целых пятнадцати месяцев. Он мягко подвел доктора к тому, чтобы он выдал себя своим же собственным пером. Мы располагаем его письмами, и все они написаны и подписаны рукой этой особы. (Они помечены даже мистическим именем доктора и его настоящим именем, слитыми воедино. – прим. Станисласа де Гуайты)

 

Первые из них не предоставляют для нас непосредственного интереса. Но в письме от 8 июля 1886 года уже содержатся сведения, которые, несмотря на свою неопределенность, тем не менее, заслуживают, на наш взгляд, того, чтобы мы поместили их здесь.

 

«Передача знаний для вознесения всех существ и могущества, которое есть лишь сопричастность творящей власти, для того, чтобы заставить существа подниматься снизу по ступеням ко все более и более совершенной жизни, должна была стать уделом человеческого естества; и посредством нее человек облечен, по праву прокреации, и должен быть, на деле облечен, благодаря Посвящению, царским достоинством, которая есть приобщение, путем передачи, к правам и верховному могуществу Творца… (Просим прощения у читателя за то, что предлагаем ему подобную галиматью: необходимо, чтобы он сам вынес свое суждение. – прим. Станисласа де Гуайты)

Здесь, как видите, логический закон подводит нас к вопросу о грехопадении, посредством которого человеческое естество лишилось этого царского достоинства… Необходимо, чтобы каждый человек признал, что вне Посвящения он не только не ведает путей и средств вознесения существ, но и сам пребывает под властью законов, делающих его рабом пороков и страстей.

И вот он стоит перед ужасной альтернативой, не предлагающей ему – царю природы – никакого другого выхода. Если он слышит римско-католическое учение, то считает себя по праву принужденным к абсолютному воздержанию, и тогда взбунтовавшееся естество являет ему самые страшные опровержения, более или менее отказываясь от этого гнета, который, как чувствует человеческое естество, не соответствует законам его творческого происхождения.

Но если он перестает прислушиваться к этому католическому учению, то имеет перед собой лишь извращенные выходы, толкающие его на путь пороков и страстей.

Все это вызвало меня на размышления, и эта проблема, напоминающая загадку сфинкса, нависала над моим сознанием, подобно кошмару. Я возопил к небу, дабы получить решение этой задачи…

Не следует далеко углубляться в суть посвящения для того, чтобы увидеть, что решение возможно только на пути любви.

Здесь встал, в свою очередь, закон полов, основное условие всякого любовного закона, согласно законам, составляющим человеческое естество (sic).

Почему Господь произвел разделение полов? Моисей сообщает этот факт, но совершенно умалчивает о причине этого факта. Это было предназначено только для посвященных.

Таким образом, человек оказывается перед лицом потребности, которую природа сделала для него законом, и совсем ничего не знает об этом: ни о причинах властвующей над ним потребности, ни о божественных законах, которым необходимо следовать.

Общество открывает для него врата брака; но в этих условиях социальные путы не решают, так сказать, ничего в отношении ужасной проблемы.

Так мы подходим к самому существу нашей темы: здесь начинается истинное Посвящение. Мы стоим перед поколениями, покинувшими землю и обитающими в том множестве миров, что катятся в безграничном пространстве… Как установить жизненные отношения с существами этих миров? К тому же одни из них живут на свету; а другие, наоборот, погружены во мрак. Как снискать уважение одних и избежать других?..

И не могут ли  те, что живут на земле, установить жизненные отношения с существами, переживающими те же трудности, что и мы?..
Посвящение должно разрешить эту величайшую проблему!

Эта проблема, несомненно, решена. Дорогой сын, ты достоин узнать и принять эти секреты, за которые я заплатил самыми ужасными испытаниями! Но как я рад, что могу передать их тебе путем Посвящения!

Благословляю тебя высшими благословениями Того, Кто есть жизнь, свет, животворящая и возрождающая любовь, во имя преобразования существ!
† Иоанн-Креститель…»
(Досье I. – Письмо от 8 июня 1886 г., passim).

 

Шесть дней спустя еще одно длинное письмо принесло г-ну Вирту новые разоблачения.

 

Доктор повторяется на все лады. Его невоздержанный слог, похожий на мутный, едкий и тошнотворно-многословный раствор, столь же навязчив, сколь и его мысль. Мы приводим лишь выдержки из писем, будучи вынужденными постоянно вносить в них ясность: (Это означает, что мы сокращаем ненужные или излишние фразы но никогда не изменяем ни йоты! – прим. Станисласа де Гуайты)

 

«Дорогой и благословенный сын неба.., не следует смешивать право прокреации с правом размножения, поскольку первое совершенно отлично от второго, и прокреация отличается и не зависит, в особенности, от права и способности размножения.

Поскольку человеческое естество было разделено на два пола, Право прокреации возможно осуществлять лишь посредством жизненной закваски их обоих, по образу способности размножения…

Очевидно, что при осуществлении этого права и способности размножения, оба существа, возвышенные путем Посвящения о этого царского достоинства, пребывают в священной Свободе Чад Божиих.

Общество установило закон брака, и это обоснованно Но в отношении закона прокреации так быть не может. Тем не менее, если бы законные супруги были посвященными, то для них было бы гораздо проще осуществлять право прокреации: ведь оно осуществляется ежедневно, тогда как размножение подчинено законам естества…

Памятуя об этих принципах, остается лишь установить, что право и способность прокреации даровано посвященным, что оно отвечает божественным законам и правилам, и что никому не может быть позволено вменять в вину осуществление этого права ни в коем случае и ни под каким предлогом, потому что Господь узаконивает его для посвященных… Осуществление этого права – самый нравственный акт. Какой только возможен… с целью вознести существа трех царств природы посредством заквасок, к излиянию коих они (Они – «Посвященные», а не «существа», как можно было бы подумать, судя по строению фразы. Что до остального, общий смысл очевиден. – прим. Станисласа де Гуайты) становятся способными, в свете, чистоте, святости и благословении, которые им удалось обрести…

Эту способность прокреации, сущность Царского достоинства человеческого естества, наряду с правом размножения, невозможно было бы восстановить без предварительной подготовки. И именно в этом заключалась главная трудность моей миссии…

В теории Учение письменно возможно поскольку это путь науки: но экспериментальная наука требует и нуждается в том, чтобы она находилась под эгидой учителя, наблюдающего за проходимыми путями…»
(Досье 1. – Письмо от 14 июня 1886 г., passim)

 

«Посвящение посредством чистой теории было бы бесполезным и даже опасным… Знать пути и средства этого права прокреации… и не применять их по отношению к существам, царями которых мы являемся благодаря Посвящению, было бы преступлением из преступлений, злодеянием из злодеяний. Это было бы преступлением против Духа святого, которое не прощается ни на этом свете, ни на том! Посему, дабы избежать этой беды, Господь не дозволяет полного Посвящения тем, кто принимает его лишь в теории, а не на практике».
(Досье 1. – Письмо от 23 июня 1886 г., фрагмент.)

 

Две нескончаемых проповеди, датированных 10 и 13 августа 1886 года, имели целью потребовать от г-на Вирта полной конфиденциальности. Поскольку г-ну Вирту предстояло нанести визит аббату З*** - новому «завоеванию» Кармеля (по крайней мере, сектанты тешили себя этой иллюзией) – Креститель был неспокоен: он очень боялся, чтобы неосторожные или преждевременные слова не пробудили сомнения у превосходного священника, которого он намеревался подвести к соитиям потихоньку, не форсируя события. Он и так уже был слишком проворен с этой духовной особой. Объектом особой заботы доктора. То что он пишет по этому поводу, заслуживает цитирования:

 

«…перед ослепительным светом Учения Жизни мозг нашего друга (аббата З***), столь замечательно одаренного разлетелся вдребезги; он схватился за голову со словами: «Остановитесь, я больше не могу; мой мозг взорвался». Если изложение учения вызвало такие последствии, то вы понимаете, что было невозможно без достаточной подготовки перейти от теории учения к ее применению. Итак, вы видите, что пока мы даже не приступили к вопросу об актах, об образе действия…»
(Досье 1. – Письмо от 13 августа 1886 г., passim.)

 

Несмотря на эти опасения и неохоту, доктор Креститель, рассудив, что аббат З*** уже находится на пути к «приручению» добавлял в конце того же послания:

 

«Вот где пребывает наш друг… Он готовится, собирается, и в этом – необходимое условие способности прокреации, ее дел и ее жизненных действий В данный момент он пока не дошел до них.

У вас тоже нет никаких препятствий для этой подготовки; если вам угодно, то скажите «да» и я берусь подготовить и расположить вас, как и нашего друга, и даже еще лучше… Жду вашего любезного ответа…»
(Досье 1 – Письмо от 13 августа 1886 г., infine.)

«Я берусь подготовить вас!» Что понимал под этими словами наш Понтифик? Письмо, адресованное им мадемуазель Марии М…, сообщает нам об этом: эта посвященная в Кармель, как мы видели, жила тогда в том же городе, что и г-н Вирт. И вот, что Доктор писал ей в то время:

«Я хочу провозгласить здесь принципы вечного права, управляющие вопросом, который нас занимает.
Первый принцип. Святая свобода Чад Божиих существует только в Царстве блаженных, а попасть в Царство блаженных можно только с помощью веры и учения Кармеля;

Второй принцип. Ученики, то есть званые, обладают теми же правами, что и избранные: одни – учиться, другие – делать; но это предполагает принятие Кармеля;

Третий принцип. Закон соитий – это Древо познаний добра и зла. Соития, совершаемые по законам падения, приводят в бездну; соития же, совершаемые по божественным правилам, открывают пути судьбы…

Согласно этим принципам, нетрудно понять следующую строку, касающуюся претендента на призвание (можно догадаться, что это был г-н Вирт!). Если он примет илийскую веру если он посчитает учение Кармеля истинным и божественным, то он вступит в права учеников, которые суть права избранных.

Нужно действовать осмотрительно, осторожно и благоразумно, не подвергая себя превратным суждениям. Вы видели как мы добились успеха с г-ном Х… и мадемуазель Z..; но это лишь потому что мы не слишком сильно спешили…

По правде говоря, было бы хорошо, если бы он (г-н Вирт) узнал истину и даже практику, от вас, но вам известно, при каких условиях, ради блага и чести Кармеля!..»
(Досье 3. – Письмо к мадемуазель Марии М… от 7 сентября 1886 г.)

 

Так вот, каким образом д-р Креститель хотел «подготовить» г-на Вирта!.. Но мадемуазель Мария М… не разделяла этих взглядов. Она постоянно отказывалась от соитий и соблюдала обряды кармельской религии за одним исключением. Доктор всегда надеялся, что она встанет на его точку зрения, и часто разражался неистовым гневом, заявляя, «что она никогда ничего не добьется, если не приучит себя к слепому повиновению.


«Без соитий, - восклицал он, - нет спасения!»
(Досье 3. – Показания мадемуазель Марии М…, стр. 24-25.)


Еще одно письмо доктора к мадемуазель Марии М… лишний раз доказывает, что эта барышня, превосходная сомнамбула, общавшаяся, как он полагал, с Духами света, противилась режиму соитий.


Однажды, когда небесные матушки (sic), при посредничестве мадемуазель Марии М…, сурово заклеймили эти обряды, весьма озадаченный Доктор написал Ясновидице презабавное письмо, которое мы приводим почти целиком:

 

«Благодарю вас, возлюбленная Ева, за ответ наших дорогих небесных матушек.

Да будет мне позволено показать вам свое двойственное положение как миссионера по отношению к самому себе, ради моего личного вознесения, и как миссионера по отношению к другим избранным.

По-видимому, между этими двумя миссиями существует противоречие, и все же мне необходимо их примирить:

1.    Я должен заниматься всем тем, что касается моего вознесения. Это абсолютный долг, ибо я смогу давать лишь то, что приобрету;

2.    Но Иоанн-Креститель должен также умножить себя на десять (Вставить 1 в 0, фаллос – в ктеис. – прим.) (sic!), и если он не умножит себя, то ничего не сделает и ничего не добьется.

Теперь-то, дорогая Ева, вы видите проблему, которую нужно разрешить Иоанну?

1.    Если Иоанн займется своим собственным вознесением, то он сможет далеко продвинуться по пути самосовершенствования. Но в этом случае он не умножит себя на десять;

2.    Если же он хочет умножить себя на десять, что является его абсолютным долгом, под страхом ничего не достичь; то как в этом случае примирить правила, столь совершенные для вознесения Иоанна, с необходимостью умножить себя на десять?

И вот, что меня смущает: Мне хотелось бы во всем следовать воле наших небесных матушек, ибо я знаю, что правила, ими устанавливаемые, совершенны.

Но признаюсь вам, что мне хотелось бы также умножить себя на десять…

Дорогая мадам С…, от имени Илии, не предписывала столь строгих правил, как наши небесные матушки!

Раскройте свое сердце для этих великих проблем; усердно молитесь и посмотрите, что скажут вам будь то Илия, будто то наши небесные матушки…
Иоанн-Креститель…»
(Досье 3. – Недатированное письмо к мадемуазель Марии М…)

 

Нет ничего потешнее, чем блаженное недоумение и сдерживаемая досада, которыми дышит такого рода эпистолярная консультация. Слащавый и ханжеский тон, бесцветный и многословный стиль, обилие повторов – все эти вещи, вызывающие отвращение в любом другом месте – похоже, наоборот, усугубляют комизм этого забавного документа… Поэтому нам очень хотелось воспроизвести его, несмотря на то, что мы были вынуждены обойти молчанием множество более любопытных деталей. Дело в том, что наши рамки не допускают подобных подробностей. И нам приходится перейти к заключительной части переписки с г-ном Освальдом Виртом.

 

Этому молодому оккультисту, по многим вопросам знавшему бесконечно больше самого доктора, (В действительности, в это время г-н Вирт постиг некоторые эзотерические истин, которые еще можно различить, хотя и в искаженной форме, под символизмом Франкмасонства. – прим. Станисласа де Гуайты) наскучило наделять его титулами «Возвышенного и высокочтимого Мага, высшего хранителя святой Истины, небесного Посвятителя детей земли в божественные арканы света и Жизни!» или же титулами «Возвышенного и прославленного Мастера, Посланного Небом для искупления Земли, высочайшего и могущественного Иерофанта арканов святого Кармеля!» (Мы ничего не преувеличиваем; эти наименования приводятся дословно. Г-н Вирт, искусно их разнообразивший никогда не забывал поместить их помпезный список в начале каждого своего письма к понтифику. А этот простак попадался на них, как сойка в манок. – прим. Станисласа де Гуайты) Ведь г-н Вирт, решив «разговорить» Иоанна-Крестителя, с подлинной проницательностью почувствовал, что сможет взять «цитадель» его слепой веры, только забросав бомбами «донжон» его неизмеримой гордыни…

 

Словом, Вирту надоела эта двусмысленная роль; и он решил покончить с ней в конце ноября 1886 года. Он написал пророку:

«…По поводу возвышенных доктрин божественного Кармеля я верю, что обретаю в настоящее время как бы откровение об этом высшем посвящении, которое я столь пламенно желаю получить. Я надеюсь, по крайней мере, что не стал жертвой заблуждения или проделок злых духов…

Согласно интуитивным прозрениям, которые меня посещают. Посвященный может вступить во всю полноту теургического могущества лишь путем соития с лицом противоположного пола… Но это соитие – не обычный брак, цель которого – размножение. Здесь идет речь об акте религиозном по преимуществу…, но необходима подготовка, предварительное очищение, гораздо более серьезное, чем перед обычным причащением; ведь это Таинство Таинств, дарующее всю жизнь или же всю смерть.

Более того, этот акт, в сущности, доброволен, то есть совершенно независим от физических мотивов, необходимых для размножения… Все мужчины – мужья одной женщины, и точно так же все женщины становятся женами одного мужчины.

Эмоции не индивидуализированы, но становятся коллективными; совокупность посвященных образует отныне одного мужчину и одну женщину, и они устроены в этом смысле по образу Божию…»

 

Вопрос был поставлен смело, и ответ должен был стать решающим. Он не заставил себя ждать. В некотором смысле припертый к стенке, иерофант, более не колеблясь, выдал свою мысль целиком:

 

«Дорогой и возлюбленный Избранник! Вы очень хорошо поняли божественные пути, куда призывало вас Небо и куда оно вас направляет!.. Вы хорошо представили условие высшего права прокреации… При осуществлении этого божественного права, на самой высокой ступени, мы становимся теми, кого Писание именует богами: Ego dixi, dii estis!  ([Иисус отвечал им: не написано ли в законе вашем:] «Я сказал: вы боги»? (Ин. 10:34) – прим. Станисласа де Гуайты)

Это шестое чувство, которое было утрачено при грехопадении и которым необходимо вновь овладеть (sic!). Это осуществление царской власти человека над существами трех царств природы, на земле и в мирах.

Это жизненная Закваска, которая, будучи прибавленной к жизненному принципу существ трех царств, заставляет их подниматься, ступень за ступенью, по восходящей лестнице жизни. Таково Таинство Таинств, как вы удачно выразились.

Но никто не может быть одинок в осуществлении этого права прокреации: у одинокого человека есть только флюиды. Жизненная закваска – это сочетание двух флюидов.

Но отныне абсолютно необходимо, чтобы двое действующих находились в состоянии возвышения Царской власти человеческого естества.

Логический закон ясно показывает нам, почему свобода сынов Божиих является в этих условиях абсолютным правом: это как царь, который может вступать в брак со всеми при условии, что его супруга будет из царского рода.

Эта свобода, которая представляется такой огромной в настоящее время, когда царские дочери столь редки, не обладает, как вы видите, большой широтой.

Но она будет расширяться по мере Посвящения в божественный Орден.

Ваше представление об этом и его изложение, которое вы даете в своем письме, совершенно точны.

Очевидно, что вопрос размножения подчиняется другим законам…

Вы станете первым учеником жизни в мужском ордене; (Хотя другие избранные Кармеля не были столь продвинутыми, как г-н Вирт, мы увидим далее, что Креститель также заставлял их заниматься прокреацией; несомненно, в качестве учеников!.. – прим. Станисласа де Гуайты) вы станете первым в этом избрании, ожидающем всех существ творения!


Примите священный и живой поцелуй жизненного братства. Будьте благословенны и т.д…
†Иоанн-Креститель…»
(Досье 1. – Письмо от 24 ноября 1886 г., фрагмент.)

 

Несколько дней спустя, полагая, что выразил недостаточный восторг, Креститель возвращается к так называемому «вдохновенному» письму г-на Вирта. У Понтифика находится время, для того чтобы натянуть струны на своей «гитаре»: послушайте страстный и торжествующий гимн, раздающийся под его перстами:

 

«Дорогой сын Неба, благословенный от всего моего сердца и от сердец избранных! Если за те десять лет, что я знаком с божественным Кармелем, мое сердце познавало радости небесного порядка, то радость, переполнившая мой дух и мою душу при чтении вашего драгоценного письма, должна быть поставлена в первом ряду…

Теперь, дорогой Избранный, вы – подлинный Сын Неба. Когда я наделил вас этим именем, то казалось весьма странным называть Сыном Неба человека, живущего на земле. Но я говорил так по закону вашего призвания, и вот этот титул я должен присвоить вам теперь, если хочу говорить в свете истины, по воле своего сердца.

Вы говорите совершенно верно: «Теперь я жду случая, чтобы перейти от научного познания к животворящим актам; ибо знания приобретают ценность лишь благодаря своему применению». Вы правы: мы тоже готовы; мы давно уже ждем того благословенного дня, что явится нашим очам.

Первый среди избранных, вы положите начало цепи, коя поднимет вверх лестницу жизни (sic!); будьте желанным гостем, которого подготовило Небо и которого Звезда, сиявшая пред вашими глазами, приводит в нашу среду!

Вы опередите всех остальных и первым вступите в истинное и вечное царское достоинство человеческого естества. Вы больше не мой ученик дорогой избранный, вы – мое второе «я». Как прекрасна ваша ученость и какое утешение приносит она моему сердцу!

Наконец-то, решена, не только  моем сознании и в моем личном опыте, но и в сердце свободного и независимого существа, эта проблема, делающая детей земли истинными Сынами Божьими!

Никто вокруг меня не продвинулся так далеко, как вы; я хочу сказать: в мужском ордене.

В женском же ордене такие люди уже есть, (Только послушайте этого сутенера, предлагающего своих девиц! Вскоре он предоставит им слово, чтобы они предлагали себя сами. – прим. Станисласа де Гуайты) как говорится в вашем письме. Завершите же свое посвящение животворящими актами этого священного знания, придя в нашу среду. Вас с радостью ждут; ибо о вашем избрании известно здесь тем, что избраны небом для вступления на эти девственные пути…

Наши последние письма я сохраню в секрете. Дело в том, что каждый должен оставаться хозяином применения дарованной ему науки, которое он может сделать.

Таково правило благоразумия во избежание предательства; ведь есть люди, для которых не священны секреты чужой совести.

Я хочу, чтобы они были священными; ибо они священны пред Господом!

«Иоанн-Креститель».
(Досье 1. – письмо от 2 декабря 1886 г., passim.)

 

А теперь сама суть дела: письмо от 5 декабря, подписанное тремя молодыми девушками, посвященными в Кармель, скрепленное подписью их матушки (!) и снабженное верховным одобрением Крестителя:

 

«Благословенный Сын Божий, возлюбленный Неба и наших сердец!.. Мы были восхищены небесным действием света в вас; ведь, не имея возможности досконально изучить доктрину Илии, вы, однако, сумели глубоко постичь ее тайны.

«Кармель» означает «плоть, возвышенная в Боге», и свет свыше поведал вам о том, как можно онебеситься на этом свете с помощью того же самого акта, который был и по-прежнему остается причиной всякого нравственного падения… (Здесь все ясно.)

А как же мы жаждем увидеть вас в нашей среде! Мы так часто молились у святого алтаря, чтобы нам дано было узреть избранного, которого пожелает Небо и которым станете вы!..

Небо посулило великие обещания главе божественного Кармеля о том дне, когда вокруг него появятся истинные ученики… Мы желаем увидеть вас рядом с преподобным Отцом как первого избранного для того, чтобы составить цепь жизни…

Если вы придете, то сможете признать нашу добрую волю, дабы от пути знания вам позволено было перейти к пути опыта; ведь Господь судит людей не по их познаниям, но только по жизненным поступкам, на которые они оказываются способны..
С горячей любовью:
Нахелаэль.

Приветствуем, подобно той, что водила пером, Сына Неба, благословляя призвание, в которое он вступает:
Анандаэль.


Одобряю доктрину этого письма, подписанного ангельскими именами Трио и матерью:
Шефаэль.
«Иоанн-Креститель».
(Досье 1. – Письмо от 5 декабря 1886 г., passim.)

 

Похоже, это коллективное послание расставляет точки над некоторыми «i», прежде не проясненными в илийском тексте.

Это единственное письмо, оригинала которого у нас нет: оно было потребовано обратно и возвращено. Но мы предусмотрительно сохранили его копию, что, в принципе, одно и то же…

Вот до чего дошла мистическая переписка «Крестителя» с г-ном Виртом, когда «Учитель Мудрости» был извещен о том, что его ученик издевался над ним!

 

Тогда он решил, что может пойти на попятный, отрицая все свое предыдущее учение; тогда он заявил, что его не поняли.

При чтении последних писем доктора мы останавливаемся в нерешительности; да, мы действительно не знаем, чему больше поражаться: дерзкой ли двуличности, которую проявляет этот человек, или же его немыслимой слепоте. (Неискренность доктора не менее ярко проявляется и в других случаях. Так, она становится очевидной в связи с маркизом де Сент-Ивом. Пока «Креститель» верит в то, что этот знаменитый теософ мог бы примириться с его миссией, он делает из него великого пророка. Но несколько месяцев спустя он с ненавистью его критикует.

В своем письме к г-ну Вирту от 8 февраля 1886 года он говорит о «…великом посвященном, просветленном ясновидце Сент-Иве». «Ах, - продолжает он, - как я был взволнован при чтении страниц, излагающих основу произведения г-на Сент-Ива: «Миссия евреев»! Этот избранный получил посвящение не от жильца земли, а от неба. Но какие в нем познания и насколько он выше своих современников! Как приятно и хорошо читать эти страницы, вдохновленные светом Свыше! Наконец-то я не одинок… Вы видите, кто мы. Перечитайте сочинения г-на Сент-Ива, и от этой школы вы узнаете, что такое просветленный ясновидец, получивший то, что я называю посвящением!..»
(Досье 1. – Письмо № 11.)


Тому же г-ну Вирту доктор писал 7 июля 1886, то есть пять месяцев спустя после хвалебных дифирамбов, которые мы только что прочли: «свет пророчества. – это необходимость; без него мы принимаем за историю то, что есть лишь картина будущего, и тогда все запутывается. Именно это случилось с г-ном Сент-Ивом».
(Досье 1. – Письмо № 20.)


В длинном послании – шедевре самоуверенности – адресованном г-ну Барле и датированном 20 августа, можно прочесть: «Его авторитет рухнет перед ученой и глубокой критикой его произведения: «Миссия евреев».
(Досье 6. – Копия письма к г-ну Барле.)


Наконец, в письме, адресованном г-ну Рене Калье и датированном 20 ноября 1886 года, доктор Креститель говорит о двух оккультистах Западной школы и заявляет: «Г-н Сент-Ив открыл ложный путь для этих тружеников; но существует одно очень сильное движение, стремящееся вернуть их на истинный путь».

(Досье 5. – Письмо №11.) – прим. Станисласа де Гуайты)

 

Еще 2 декабря он написал восторженное письмо (исполненное одновременно торжествующей радости и наивной доверчивости), где можно прочитать: «Вы больше не мой ученик, дорогой избранный, вы – мое второе «я»!» Еще 5 декабря он сопроводил своим одобрением коллективное письмо трех девочек и их матери, этот «лакомый кусочек», где мы отмечаем следующую фразу: «Не имея возможности досконально изучить доктрину Илии, вы, однако, сумели глубоко постичь ее тайны…»

 

И вот перед нами два письма того же Иоанна-Крестителя к тому же Освальду Вирту, одно из которых датировано 11 декабря 1886 года, где мы встречаем следующие строки:

 

«Я наделил вас именами, которые вам не приличествуют, но которые можно заслужить лишь после долгих лет похвальных поступков… Вы видели до сих пор лишь паперть непосвященных, а не само святилище…»


И другое, датированное 13 декабря и включающее в себя такие строки:

«По моим представлениям о вашем духе, я должен сказать вам, что вы предстаете передо мной во все более неблагоприятном виде…
7 декабря я решил подвергнуть вас Критериуму света Свыше… я воззвал к вашему духу: он пришел в нерешительности и был совсем темным. Испытание показало, кто вы такой; письмо было потребовано обратно. (Письмо девочек, которое было действительно возвращено после снятия копии. – прим. Станисласа де Гуайты) Нам известно, что вы – не посвященный, а тот, кто не понимает, что мы имеем в виду…

Когда солнце сияет на небосводе, живущие во тьме не в силах остановить его лучи… (дословно!)»

Таким образом ученик, ставший, в свою очередь, учителем, самый продвинутый из адептов, избранник неба, сумевший своими силами раскрыть Великий Аркан Арканов, менее чем за неделю превратился в слепца, который ничего не увидел, идиота, который ничего не понял… Вот, что утверждает наш озадаченный понтифик!

 

Разумеется, это доведенное до «совершенства» лицемерие, шарлатанство и надувательство – а также глупость.

Возмущение подступает к горлу при виде столь дурацкой наглости: Peccatum est stultitia… («Глупость – это грех» (лат.). Цитата из «Суммы теологии» св. Фомы Аквинского. – прим.)

 

Как бы то ни было, эти выдержки могут дать представление об обширной переписке, которую г-н Вирт предоставил в наше распоряжение в последние дни февраля 1887 года.

 

Впрочем, у нас уже было несколько тетрадей не менее показательных документов. Еще один член Ордена Розы†Креста 2-й степени, г-н Рене Калье, инженер из Авиньона, в это же время передал нам на хранение свою собственную переписку с доктором. (Он умолял нас спасти шесть дам из Тюрена, его подруг невинных «ласточек» идеала, приставших, подобно множеству других, к мерзкому «клею» лжепророка. Если бы мы только могли раскрыть им глаза! – прим. Станисласа де Гуайты)

 

С другой стороны, один преподобный отец, впустую растративший столько апостольского красноречия, чтобы наставить на путь истинный этого негодяя и многочисленный «эскорт» жертв его обмана (мы не решаемся назвать эту духовную особу, поскольку доказывая перед нами невозможность привлечения «Крестителя» к ответственности он, возможно, не одобрил бы срывания маски с человека, в котором его милосердие хотело видеть лишь безумца), этот преподобный отец написал нам 7 января 1887 года:

 

- «…Накануне моего отъезда г-н М*** сделал для меня откровения, чьей серьезности он не понимал и чья важность совершенно от него ускользает. Я объясню вам все в двух словах.

 

У этой особы есть тайные покои, состоящие из так называемой молельни, где он запирается в одиночестве два раза в день, и маленькой комнаты, где он время от времени украдкой ложится спать, чтобы сбить с толку духов, пытающихся его убить и не знающих, по его словам, об этой каморке. Эти покои находятся в соседнем помещении, где проживает семья г… (Эта семья состоит из трех сторонниц дела: двух девиц, подписавших коллективное письмо, и их матери. – прим. Станисласа де Гуайты)

 

Два дня назад мадам Т…, возвратившись со своих оккультных соитий, называемых «духовными», наконец, раскрыла мне страшную тайну. Несчастная вынуждена принимать ласки и объятия не только духов света, но еще и тех, кого она называет «человеко-животными», - смрадных чудищ, отравляющих своим зловонием ее комнату и постель и сочетающихся с ней с целью возвыситься до очеловечения.
Она заверила меня, что они неоднократно обрюхачивали ее и что в течение девяти месяцев этой беременности она испытывала все симптомы и даже внешние признак своего положения. С наступлением срока она безболезненно рожает и испускает ветры (По словам «Крестителя», это Блаженные тела, о которых вскоре пойдет речь. – прим. Станисласа де Гуайты) из того органа, откуда выходят дети, когда женщина разрешается от бремени.

 

Это еще хуже, как вы видите, чем то, что рассказывает де Виллар о сильфидах, саламандрах и домовых. Это превосходит «Графа де Габалиса», причем намного. (По-видимому, «Креститель» понял буквально символические и парадоксальные теории «Графа де Габалиса» (Comte de Gabalis, En tretien sur les Sciences secretes, Londres, 1742, 2 vol. In-12). Ничто так не напоминает его способ вознесения человекоживотных как методы графа для обессмерчивания гномов, ундин, саламандр и сильфов. – прим. Станисласа де Гуайты)

 

Я сообщаю вам в точности то, что рассказала мне эта галлюцинирующая бедняжка; я ручаюсь вам в этом своей честью, и я не говорю вам всего».

 

Было начато расследование с целью сбора новых документов. Оно длилось примерно два месяца. Перед его закрытием решено было вызвать на откровенность ту юную участницу Кармеля, которой г-н Вирт снял пелену с глаз. Г-н Вирт получил задание записать ее подробные показания; с этой целью он отправился в Шалом (май 1887 г.). У мадемуазель Марии М…, лишенной иллюзий и смущенной тем, что она стала жертвой обманщика, хватило смелости все рассказать. Она мужественно подписала показания, на месте скрепленные подписью г-на Вирта (18 мая 1887 г.). Кроме того, она передала ему огромное досье, где фигурируют, наряду с собственноручными письмами доктора, илийские литургические книги, разоблачающие рукописи в большом количестве и, наконец, автографированные произведения и репродукции кровоточащих  гостий – все документы, относящиеся к тайным мистериям «Кармеля Иоанна-Крестителя».
По возвращении г-на Вирта были рассмотрены новые документы, и оккультисты, собравшиеся на трибунале чести, единогласно вынесли приговор «доктору Крестителю» (23 мая 1887 г.). Приговор был объявлен ему на следующий день.

 

Но, перед тем, как предать огласке деяния этой особы мы дали ему достаточно времени для исправления. Приговор, в течение четырех лет, нависавший над головой этого виновного, сегодня получает свое запоздалое исполнение. К.О.Р.

 

Если бы лжепророк мог вступить на путь раскаяния! Это пожелание посвященных, вступающих в роли судей его поведения перед лицом Неба и своей совести.

 

Нам остается лишь бегло пролистать показания мадемуазель Марии М… и полученные от нее досье.

 

Мы не станем внушать отвращение публике, слишком долго задерживаясь на характере тех непристойных обрядов, которые Креститель возвел в таинства, и, прежде всего, постараемся избежать упоминания тех многочисленных личностей, чьи имена оказались более или менее непосредственно замешанными в обстоятельства этого прискорбного дела. Кроме того, правила приличия вынудят нас перевести на латынь некоторые слишком «специальные» фразы.

 

 

Фрагменты показаний мадемуазель Марии М…


(18 мая 1887 г.) (Мы ни на минуту не сомневаемся в абсолютной искренности мадемуазель Марии М…, которая продиктовала показания, полностью совпадающие с тем, что, с другой стороны, нам уже известно о Кармеле. Тем не менее, мы считаем своим долгом отметить, что эти показания обладают лишь силой свидетельства, а не силой неопровержимого вещественного доказательства, как собственноручные документы доктора, выдержки из которых мы до сих пор приводили. – прим. Станисласа де Гуайты)
«В мае 1871 года… Он (Б***, или доктор Креститель) начал говорить мне о соитиях на расстоянии, утверждая, что мне достаточно призвать Иоанна-Крестителя, находясь в Шалоне, и я тотчас почувствую его рядом с собою в своей постели. Мне было любопытно поэкспериментировать с этим; но мне никогда не удавалось ощутить малейших следов Иоанна-Крестителя, несмотря на неоднократные призывы…

 

Мадам Т*** уже говорила мне об этих соитиях на расстоянии; она утверждала даже, что забеременела таким способом…
(Стр. 7-8.)

 

Вскоре я обратила внимание на отношения, поддерживаемые Крестителями со всеми участниками Кармеля. Однажды, когда он заперся с мадам Т***, я должна была предупредить его об одном спешном визите. Он открыл дверь, и я увидела, что он был в одной сорочке.
Я узнала, что во времена Илии (Эжена Вентра) вещи такого рода тоже происходили; но Илия оказывал благосклонность лишь великосветским особам и не компрометировал себя среди простонародья, в котором находил удовольствие Креститель. Все было более скрытым и имело более благопристойны вид; он не компрометировал семей и обращался лишь к свободным женщинам, например, к маркизе де *** и графине д’***, которых мадам Вентра называла шлюхами и б.., отнявшими у нее мужа…
(Стр. 11)

 

Когда Креститель проконсультировал меня во сне о теории блаженных тел, которые рожала мадам Т***, и которые должны были служить духам умерших людей для их вознесения, я опровергла эту точку зрения, доказав, что несовершенные существа не могут своими собственными средствами привести другие существа к состоянию совершенства…
(Стр. 13-14.)

 

В марте 1883 года «деятельность Кармеля была в самом разгаре». Отец оказывал очень частые знаки внимания мадемуазель Ж.Г***, между тем как г-н Л*** был страстно влюблен в мадемуазель К.Г***. Но, с другой стороны, мадам Л*** не находила остаточного возмещения за утрату мужа в редких знаках внимания, оказываемых ей Отцом. Ревность ее была ужасной, и Креститель опасался, как бы она не разгласила секрет Кармеля… Нужно было разорвать связь между Л*** и мадемуазель К.Г***. Последняя должна была на коленях просить прощения у мадам Л***, пока эта дама, спавшая со своим мужем, совершала небесное соитие. Этот разрыв дорого стоил мадемуазель К.Г***, которая очень сильно переживала.
(Стр. 15-16)


Креститель пользовался мадемуазель Ж.Г***, «своим утешением», для того, чтобы она постепенно приводила к нему всех других членок Кармеля; ей было поручено вызывать их на откровенность, склоняя их отдаться Отцу…
(Стр. 17)

 

Поскольку семья Г*** располагала лишь двумя кроватями, Соития происходили в одной постели, где Отец спал с обеими девушками одновременно.
(Стр. 19)


Судя по тому, что я видела, Креститель страдал сатириазом, поскольку его соития с одной и с другой происходили с такой частотой, которая вынудила бы отступить гораздо более молодых нежели он. Imo, quod pessimumest, ex ipsius ore accepieum, siquandosoluscubuerit, quod quidemraroaccidit, seseipsumpolluere.

 

In ventrem ergo Cubans, manu stupratur. Tunc foeminei crebro Spiritus vocati apparent, quorum formas modo simul, modo alternis vicibus sibi submissas sentit. Flammeae e mentula ejus micant scintillae…, etc.

 

Ab ipso praeterea me doctan esse testor, nullo sanguinis vincula prohiberi, quin et fideles coeant invicem: necpatrem cum filia, neque cum filio matrem, neque cum frater sororem unquam rite misceri fuisse nefas…

 

Etiam et in vasibus indebitis confitebatur milierem cum viro aliquando jungi decree, si proesertim fuerit mulier veneri minime idonea.


Huic proecepto nempe Doctor libenter indulget: creatum est os ad edendum, create sunt genitalia ad coeundum. Attamen interdum licet communionem in vase buccae sub omnibus speciebusfieri: vitae etenim coitus Sacramentorum Sacramentum nuncupabatur apud nos.
(Стр. 23-24, passim.)

 

В феврале 1886 года мадемуазель М*** приснился сон, который показался ей дурным предзнаменованием для ее отца. (Г-н М***, «амфитрион» Крестителя. Просьба не путать его дочь, мадемуазель М***, с мадемуазель Марией М***. – прим. Станисласа де Гуайты) Креститель, посовещавшись с духами, обнаружил что против г-на М*** была направлена магическая операция, которая в назначенный день должна была стать для него роковой…

 

Креститель совершил обратное знамение, и в тот день пришлось принести жертвы. Так был спасен г-н М***, и Кармель одержал полную победу над враждебными силами..
(Стр. 30)

 

Кармель постоянно пребывал в ожидании Великого монарха; (Это как вы помните, один из пророческих «коньков» Кармеля. – прим. Станисласа де Гуайты) Креститель предпринял путешествие во Фросдор. Деньги на поездку дала ему мадам Л*** (Св. Дева Лошская), выделившая на это сумму, которую она первоначально предназначала для своих похорон, - сумму, ставшую излишней, поскольку она должна была не умереть, а воскреснуть, спустя три дня. (Это верх гнусности. Пророческий рассказ об этом воскресении помещен в досье 3, в документе, автографированном в 1877 году, который заканчивается воззванием «к илийским понтификам и посвященным избранникам кармельского Маризиака»:


«Мы просим понтификов и избранных…, которые получат прилагаемый автографированный текст, старательно сохранить его до самого дня ожидаемого чуда. Он поможет подтвердить, что они были призваны засвидетельствовать истину и удостоверить, каким образом все совершилось при этом предзнаменовании, открывающем эру благословенных времен III-го Откровения, и т.д…»


Помилуйте, ведь это же называется «делить шкуру не убитого медведя»! – прим. Станисласа де Гуайты)

 

Креститель встретился с Генрихом V и объявил ему, что ему поручено стать Великим монархом; и в качестве доказательства сообщил ему о воскресении мадам Л***.


После смерти Генриха V разочарование Крестителя было велико: ведь он так много пообещал своим последователям ко дню пришествия Великого Монарха!


Но он недолго оставался в замешательстве и ухватился за так называемых потомков Людовика XVIII.


Он должен был отдать меня Великому Монарху для соитий и говорил, что на этот раз я не откажусь.
(Стр. 34-35.)

 

Креститель часто говорил мне о черной магии; пока я спала, он пытался раскрыть секреты некоторых магов…

 

Его наивысшим средством были припарки из экскрементов, приготовленные им в соответствии с ритуалами… (Тем, кто усомнится в этой «кухне» в духе Панурга, мы напомним, что в период Второй империи, во время одного процесса, когда он был приговорен за мошенничество к 3 годам тюрьмы, «Креститель» сознался в очень похожих обрядах, которые, как он заявил перед судьями, «соответствовали его вере». Под видом экзорцизма он плевал в рот одержимым; но его универсальная «панацея» включала в себя, помимо припарок из экскрементов, эликсир, состоявший из его же освященной мочи, смешанной в определенной пропорции с мочой сестры К***.


Как видим, за более чем 20 лет «Креститель» не изменился! – прим. Станисласа де Гуайты)

 

Он говорил мне о белых мышах, вскормленных освященными гостиями; но он утверждал что это сделал другой человек, чьего имени он не называл… (Когда в 1886 году мы говорили об «Иоанне-Крестителе» с одним знакомым молодым литератором, в семье которого Понтифик был давно известен, наш друг заверил нас, что «Креститель» занимался этим нечестивым колдовством, но не представил нам никаких доказательств. – прим. Станисласа де Гуайты)


Я признаю, что продиктовала предыдущие 40 страниц, и подтверждаю их абсолютную правдивость. Шалон-на-Марне, 18 мая 1887 года».


Подпись: Мария М…
Вторая подпись: Освальд Вирт.

 

Завершим эти показания несколькими выдержками из дополнительного письма мадемуазель Марии М… к г-ну Вирту, датированного 28 мая 1887 года:

 

«Милостивый государь, после вашего отъезда из Шалона в моей памяти опять всплыли различные акты, относящиеся к Крестителю.

Он берет статуэтки святых и нарекает их именами людей, над которыми хочет что-либо произвести (sic)… Статуэтки посвящаются какому-либо демону, но формула посвящения – это молитва, произнесенная вслух и обращенная к святому; мысленно же он обращается к Дьяволу, к злому Духу.

Есть также сердца животных, пронзенные булавками. Человек (объект колдовских чар) чувствует колотье в сердце, и иногда эта операция приводит к смерти.

Есть еще высшие повеления, написанные на освященном пергаменте чернилами и кровью… Повеления читаются вслух с определенным церемониалом, затем запечатываются, всегда особым способом, и сжигаются. После сожжения Дух, которому предназначено повеления, читает его (sic) и оказывается вынужден сделать то, что в нем требуется…

Он может похвастать тем, что заманил меня в свои скверные сети… У меня до сих пор имеется один пузырек, который он прислал мне для обеспечения Жизненных соитий: г-н Ш… откупорил флакончик; он хотел попробовать его, но испугался, что отравится. В этом бальзаме можно узнать сперму».
(Досье 4. – Приложение.)

 

Незачем говорить, что все эти обряды относятся к самой безобразной черной магии. Чтобы убедиться в этом, читателю достаточно перечитать главу III нашей книги «Змей Книги Бытия», где подробно описываются различные виды традиционного колдовства.

 

Мадемуазель Мария М… заканчивает свое письмо, умоляя г-на Вирта всегда быть готовым защитить ее, в случае, если Креститель захочет причинить ей зло. Она может успокоиться; «иерофант» больше не имеет над ней никакой власти. Кроме того, можно сказать, что в принципе колдун страшен лишь для тех, кто его боится. «Креститель» хорошо знает об этом и этим пользуется.

 

Все дело в том, что этот горемыка принес траур и раздор, а порой и смерть, во многие семьи, из которых он был изгнан, после того как его радушно приняли. Мы можем процитировать по этому поводу фрагмент одного письма, отправленного нам 7 марта 1887 года тем самым священником, о котором шла речь выше:

 

«Правда, что слабые души, и в частности, двух женщин… ему удалось запугать до такой степени, что они умерли. Одна из них, в Гавре, начиная с того момента, когда он вынес ей смертный приговор, непрестанно видела его перед собой, грозного и страшного, с гробом подмышкой, подававшего ей знак, чтобы она туда легла. Она бредила в течение нескольких дней и ночей, а затем скончалась.

Позже я покажу вам этот рассказв том виде, в каком он был передан мне г-ном П… из Гавра. Я расскажу вам также, что он делал во Фросдорфе, у Генриха V, которому он так долго морочил голову…»

 

Теперь, перед тем как покончить с этой жалкой особой, возможно, будет интересно привести некоторые фразы из рукописей и автографированных брошюр из Досье 3. Тем выражено тайное учение Кармеля, изложенное, однако, туманным языком, чаще всего понятным лишь посвященныым – как мы с вами, дорогой читатель! В таком виде эти различные тетради распространялись в секте только из-под полы: они относятся к эзотерической литургии и оккультным архивам Кармеля «Иоанна-Крестителя».

 

 

Декларация о семи тайнах,


Ключ к которым был принесен И.-Кр. Илией Гавриилом в Св. Кармель

 

 

«Служению Иоанна-Крестителя надлежит дать нам ключ к семи тайнам, составляющим совокупность истин III-го Откровения…

 

Первая тайна. – Адам превратил свое блаженное тело в тело покаянное в результате своего проступка с Евой при их грехопадении; и мы, посредством Иисуса Христа, нового Адама, можем на этом свете создать себе эдемское тело, которое назовем Блаженным духовным телом, или нашим бессмертным телом, что является брачной одеждой, о коем говорит Евангелие… (Как видим, это теория (дурно понятая) Формирующей способности, непрестанно порождающей Астральное тело, адекватное нынешнему положению какого-либо существа, о котором идет речь, и соответствующее среде, куда оно временно погружено. Эта великолепная теория Формирующей способности никогда не освещалась под правильным углом. Исследователи много и с ученым видом рассуждали об Астральном теле: но они, похоже, не признают природу и само существование его субстрата, формирующего потенциала души. Мы приступим к рассмотрению этой проблемы в книге II «Ключ к черной магии». – прим. Станисласа де Гуайты)

 

Вторая тайна. – Мы можем также возрождать на этом свете блаженные духовные тела тех, кто умер не обладая этой брачной одеждой.


Четвертая тайна. – Здесь мы коснемся тайны тайн Святого Кармеля. Св. Иоанн кратко изложил все свое учение в следующем девизе: «Поможем друг другу». Необходимо действительно понять, как и каким путем мы можем помочь своим братьям стать достойными произрождения в их блаженных духовных телах…, как и каким путем открыть для них путь вознесений. Если речь идет о живых, то как и каким путем можем мы помочь им оставить путь греха, дабы умертвить в них ветхого человека… И если разговор идет о духах покуда не вступивших в законы своего очеловечения, то как мы можем их подготовить… Мы должны иметь возможность проникать в миры кары… и вырывать из рук Князя тьмы жертв, подвергнутых наказанию за грехи. Также мы должны уметь открывать пути вознесения…; и то, что мы делаем для тех, кто находится за гробом, нужно пытаться делать также для тех, кто живет на земле…»

Брошюра, из которой мы взяли эти строки, была написана Крестителем 4-5 февраля 1881 года. Мы находим в конце ее любопытную молитву, написанную на клочке бумаги рукой понтифика. Ее чтение доставит вам огромное удовольствие:

 

Молитва


Для онебесивания нашего духа, ангелизации нашей души и нашего тела и освящения нашего сердца

 

«Отец, Сын и Дух Святой; Иисус, Мария и св. Иосиф! Пошлите нам славных небесных духов, духов и души из миров света и божественных миров, наших небесных покровителей, Илию и всех, кто нас любит; чтобы действие божественной благодати в нас могло онебесить наш дух, соделать наше человеческое естество ангельским, душу и тело, и освятить наше сердце животворящей работой в нас чистой и святой Любви, дабы стать нам Христами и Мариями-Христами в духе и во истине.
Именем Бога живого, единого в трех лицах и в пяти жизненных формах: Элохим, Саваоф, Адонай, Верона, Иегова. Аминь. Аллилуйя».
(24 сентября 1880 г.)

 

С другой стороны, мы читаем несколько, по меньшей мере, подозрительных фраз в автографированном описании гостии, называемой Империамаэлической:

 

«Существа, желающие преобразиться и стать Христами и Мариями-Христами, не должны оставаться в одиночестве. Но, как сказано в Жертвоприношении Славы, они возбуждают и воодушевляют друг друга священным началом истинной и чистой любви.
Но недостаточно образовать дуэт на земле, нужно также сойтись в жизненном дуэте, пребывающем в духовных и небесных мирах…»
(Стр. 3.)

Этот способ увеселения вчетвером, к сожалению, остается лишь в перспективе для избранных. Автор продолжает:

«Жертва, указанная этой гостией, будет принесена в лоне кармеля; это жертва вечерняя; женская жертва предшествует божественной, которая приносится утром. Так, начало и конец обнимают друг друга и образуют единое целое…»
(Стр. 5.)

Взошедшие на гору Кармеля преобразованы, возрождены и преображены; они духовно-небесны. В данном случае они вновь обрели андрогинное состояние творения».
(Стр. 13.)

Но самые важные и знаменательные выражения мы сможем почерпнуть из Жертвоприношения божественной Славы.


Это Жертвоприношение не автографировано; наш экземпляр, целиком написанный рукой г-на М***, снабжен следующей надписью: «Это первая копия; начата в понедельник, 1 марта, в девять часов утра, и закончена в пятницу, 5 числа, в одиннадцать часов утра»:
Подпись: †Иоанн-Креститель Илия Гавриил».

 

Жертвоприношение божественной славы

29 страница in-8. – Март 1880 года

 

«Люби их (людей), люби их безмерно; люби их, дабы непрестанно быть зовом благодати пред моим отцом. Люби их, оставаясь человеком и вечно отдавая себя за них.
(Стр. 7.)

 

Мы провозглашаем перед небесами и мирами, по слову самого Илии: истинная любовь, будь то на небе или на земле, подходит ко всему, оправдывает и освящает все. Слово показало, что такое любовь. Оно сделалось человеком, не переставая пр этом быть Богом…
(Стр. 8.)

 

Слово сделалось плотью; оно не сделалось душой, оно не сделалось духом, оно сделалось плотью! Так пусть же все избранные Кармеля стремятся быть похожими на божественное Слово, чье сердце говорит о его любви.
(Стр. 12)

 

Мы должны быть великими жрецами любви, представителями всех любовных сил божества, чтобы парить над всеми сферами. Нам нужно держать в своих руках уз, связывающие минеральный, растительный, животный и духовный миры, и проходить через все круги, воспламеняя их своим огнем и торжествуя.

 

Мы примем хлеб и вино жертвоприношения Славы и, напитавшись прославленной единосущностью, более не будем самими собой. Наша плоть, ставшая евхаристической, заставит нас проникнуть в сокровенные тайн вечного супруга…
(Стр. 19-20.)

 

Нужно любить, любить безраздельно: наша сила, сила всех – в любви…


Внемлите словам Илии: «Если вы трепещете, то вы погибли». Нужно быть смелыми; если вы не смелы, значит, вы не знаете любви! Любовь приступает, опрокидывает, валит, разбивает. Встаньте! Будьте велики в своей слабости. Ужасните небо и ад, если сможете…
Да, илийские Понтифики, преобразованные, возрожденные и преображенные на горе Кармеля, воскликните вместе с Илией: А ну, вечные муки! А ну, преисподняя! А ну, сатана, кто кого?..»
(Стр. 25.)

 

Таково Жертвоприношение божественной Славы.

 

В другой службе, также рукописной и такой же тайной, «Иосифическом жертвоприношении Славы» (43 страницы in-8), мы отмечаем следующие фразы:

 

«Пусть наше жизненное причащение к сакральным символам нашего Иосифического жертвоприношения, которые, благодаря божественному всемогуществу, превратились в причастие, производят в нас божественное единение!
Пусть наши сердца, рожденные от старого Адама, узрят, как в них свершается великая тайна любви; пусть они возродятся вновь…»
(Стр. 33.)

 

Эта рукопись снабжена длинной надписью, сделанной рукой самого доктора: «Сверено и удостоверено в соответствии с оригиналом, написанным Иоанном-Крестителем…» «Март 1881 года. Подпись: Иоанн-Креститель Илия Гавриил…»
Остановимся на этом, поскольку было бы бесполезно делать дальше выписки из этих громадных досье, изучение которых больше не сообщит нам теперь ничего нового.

 

В качестве дополнительных сведений достаточно будет нескольких заглавий произведений: «Провиктимальное жертвоприношение Славы маризиака Кармеля Илии» (45 страниц, petitin-4, рукопись); «Провиктимальное жертвоприношение Марии» (напечатано в Лионе, grandin-8, 27 страниц); «Причина наших упований в эти скорбные дни» (напечатано в Лионе, 1878 г, in-8, 70 страниц); «Зов спасения» (литогр., январь 1877 г., in-8, 32 страницы); «Видение Илии в Брюсселе» (литогр., grandin-8, 6 страниц); «Гостия из святилища редута Мудрости» (автогр., 1878 г., in-8, 8 страниц); «Освящение в сердце Иисусовом» (напечатано в Лионе, 1884 г, in-8, 20 страниц); «По каким признакам мы можем узнать, преобразились ли мы» (автогр., СД., in-8, 6 страниц); «Объяснение девяти писем, посланных святым архангелом Михаилом» (рукопись, in-8, 34 страницы); «Толкование Тетраграмматона» (рукопись, 1886 г., 53 страницы, petitin-4); «Образ семи превращений» (рукопись, petitin-4, 48 страниц), и т.д., и т.п. ..

 

Три последних произведеньица (рукописи, считающиеся одними из самых таинственных в Кармеле) поистине достойны всеобщего осмеяния. Вопиющее невежество доктора Крестителя в области оккультизма выставлено здесь во всем своем простодушии. Мы не останавливались на этом невежестве, сквозящем повсюду в трудах Понтифика, поскольку нашей целью было показать не его неспособность как богослова, а его кощунственность как догматика и подлость как сектанта: с чем, на наш взгляд, мы справились.

 

 


 

Достославный Брат Каббалистического Ордена Розы†Креста Станислас де Гуайта

Отрывок из труда «Очерки о проклятых науках»,

из архивов Каббалистического Ордена Розы†Креста

Перевод © Валерия Нугатова

Оформление и редактура © Teurgia.Org, 2011 год

 

 

Back