Home Черная магия и черно-магические секты Черно-магическая секта «Кармель Эжена Вентры» «Понтифик «Кармеля» и его аферы», — Станислас де Гуайта
«Понтифик «Кармеля» и его аферы», — Станислас де Гуайта
Черно-магические секты и сатанинские ордена - Черно-магическая секта «Кармель Эжена Вентры»

 

Понтифик «Кармеля» и его аферы

 

Изложив все подробности нечистой доктрины, выведя ее на чистую воду, мы можем улыбнуться и пересказать один последний анекдот, относящийся к году 1886 от Рождества Христова. Эти подробности дошли до нас из весьма достойного источника; но, разумеется, рассказ, передаваемый из уст в уста, не может предложить гарантий абсолютной точности, характерных для подлинных документов.

 

А теперь послушайте эту историю.

 

Наш великий «Учитель Мудрости» уже десять лет жил в уединении, одиночестве и тишине – а также в ожидании.

 

Вы можете спросить: чего он ждал? Трех вещей:

 

Что ангелы принесут ему Свыше алмазный щит неуязвимости, пылающий меч побед и фаллический скипетр триумфов… Вот чего он ждал.

 

В начале марта 1886 года он неожиданно заявил, что Небо незримо вооружило его незримым оружием и он готов приступить к завоеванию мира: он возвестил, что период его скрытой жизни завершился и что начинается период его публичной жизни. «Я – Иоанн Креститель, - добавил он, - приход которого предсказал Илия; (Какой «винегрет»! – прим. Станисласа де Гуайты) его миссия – взывать, дабы ни одни уши не остались глухи к его зову».

 

И он отправился на войну.

 

Поборник прогресса и компромиссов во всем, он тотчас же пошел на уступки вкусам столетия: сильно отличаясь в этом отношении от другого посланца Свыше, появившегося в прошлом году на мировой арене под именем (возможно, слишком синтетическим) Иоанна-и-Петра, который, с большой пышностью приняв крещение на пляже Аржелес-ле-Бена от одного парнишки и двух девчурок, торжественно оседлал огромного белого коня, созданного по образцу Апокалипсиса и окрещенного таким же образом, который откликается на зодиакальное имя Стрельца… «Иоанн-Креститель» оказался более современным: справившись в железнодорожном расписании, он всего-навсего сел на скорый поезд П.-Л.-М. и запросто сошел в Париже.

 

Что он собирался делать в Париже? Читать проповеди народу? Нести евангелие бульварным зевакам? Дать распять себя на кресте из лопастей «Мулен де ля Галет»?.. Вовсе нет. И дело не в том, что для пророка последняя перспектива не была соблазнительной: несомненно, было бы оригинально походить одновременно на Мессию и Главу Апостолов, переживая поочередно, по воле зефира, страсти Господа Нашего и муки Св. Петра!..

 

Как бы то ни было, эта замечательная участь ему не «улыбалась».

 

Его целью было – прежде чего – посетить знаменитого теософа, который, на самом деле, обладал определенным состоянием и которого он, «Креститель», считал сказочно богатым. Убедить Х***! Покорить его! Привлечь его к себе! Какая победа и какая удача для святого Кармеля!

 

Вначале «Иоанну-Крестителю» хватило ловкости (или везения) завладеть доверием аббата Z***, восторженной и щедрой натуры, в то время ученика Х*** и одного из лучших его друзей. Упомянутый церковнослужитель прямо-таки влюбился в Кармель и предложил выступить в качестве посредника и представляющего лица. Мог ли он предвидеть, что понтифик хотел проникнуть к его учителю не для того, чтобы обменяться с ним своими познаниями, но с целью эксплуатировать, по мере возможности, эту «золотую жилу»?

 

К сожалению, Х***, проинформированный (стараниями аббата Ш***, брата одной из жертв «Иоанна-Крестителя») о моральных достоинствах и обрядах этого расстриги, наотрез отказался его принять. Но последний не унывал; он воспользовался доброй волей аббата Z***, для того чтобы превратить в форменную резиденцию небольшую гостиницу на улице В… Но как новообращенный ни рассыпался в дифирамбах в адрес «Илии» и «Иоанна-Крестителя» во время своих ежедневных визитов, Х*** благоразумно стоял на своем.

 

Тогда верховный понтифик изменил тактику.

 

Он написал непосредственно госпоже Х***, умоляя об аудиенции и клянясь Богом, что излечит эту даму от хронического недуга, от которого она так давно страдала. Мадам Х*** уступила его просьбе в смутной надежде на возможное облегчение: она велела ответить «Крестителю», что его ожидают, и назначила день и час.

 

Когда Х*** узнал о результатах этих махинаций, он выразил превеликое недовольство и заявил, что не потерпит, чтобы этот низкопробный колдун был допущен к изголовью его больной жены до того, как он сам предварительно не расспросит столь подозрительного визитера…

 

В это же время у Х*** ежедневно бывал один ученый брамин, посвященный южных пагод Индостана и равно сведущий как в герметической стезе, так и в пути левой руки: этот брамин, на которого Х*** пришлось сетовать впоследствии, вызвался взглянуть на «Иоанна-Крестителя» и вскоре велел его впустить, поскольку осмотр не выявил в нем прохвоста, которого следовало бы опасаться, по крайней мере, в образованной среде.

 

Затем в покоях мадам Х*** произошла сцена, которую нужно было видеть.

 

Брамин заявил, что берется «обнажить» колдуна, скрытого под внешностью доктора, предполагая, что он является (в чем некоторые его обвиняли) опасным некромантом. Поэтому брамин прикинулся черным магом, и даже шарлатаном, чтобы выудить секрет своего собеседника.

 

- Так, значит, вы посвященный? – спросил он его в упор своим глубоким и зычным голосом.

- Ну, конечно, - ответил весьма озадаченный понтифик.

- В таком случае, - вашу руку Собрат! Чудесно… Один – я был связан по рукам и ногам; но вдвоем мы перевернем весь мир!.. Да, кстати (воскликнул брамин, филолог с безупречными познаниями), каким языком вы владеете? Что касается тайных языков, у нас есть китайский, санскрит, древнееврейский, зендский, эфиопский…

- Я не знаю ни одного языка из тех, что вы назвали.

- Полноте! Но ведь посвященному необходимо – я бы даже сказал «обязательно» - знать хотя бы один из сакральных языков эзотеризма… Ну, да ладно! Говорите ли вы хотя бы по-гречески? По-немецки или по-русски?.. Быть может по-английски?

- Нет, я не знаю английского.

- Ну и ну! Но какой же язык вы знаете, помимо французского?

Совершенно сбитый с толку, «Креститель» рискнул ответить:

- Латынь.

- Optime! (Зд.: «Превосходно!» (лат.) - прим. Станисласа де Гуайты) – воскликнул индиец и тотчас экспромтом произнес речь на чистейшем языке Саллюстия и Цезарей.

Его собеседник, пожелав ответить, запнулся на первом же слове.

- Хорошо – сказал брамин, - я вижу, вам больше нравится говорить по-французски. В конце концов, можно быть могущественным магом, не блистая филологическими познаниями…

 

- Я.. просто… немного… подзабыл.

- Ладно, ладно! Не будем терять драгоценного времени: сразу же – за работу! Не хотите ли набить руку и вызвать вашу…

- Bonne Deus! («Боже правый!» (искаж. лат.) – прим. Станисласа де Гуайты) Вызвать!..

- Вашу матушку?

- Нет, сударь, нет… я не осмелюсь… я не знаю… эти ужасные действа… Религ…

- Вы, случайно, не боитесь?

- О нет, но…

- Но это же как… А вы, мадам Х***, не позволите ли вы нам вызвать вашу матушку?

- Мою матушку? Ну, ладно!..

 

При этом неожиданном ответе «Креститель» побледнел и, хотя это происходило среди бела дня, зашел за большое кресло, чтобы тайком перекреститься.

 

Мадам Х*** и индус обменялись невыразимыми взглядами. Затем брамин заговорил грубым голосом, который из очень громкого стал громовым:

 

- Итак, Сын Шломо-бен-Элохим, каковы ваши привычные ритуалы? Вы используете мертвую голову или змеиную кожу?

 

У бедняги подкосились ноги. Он залепетал:

- О нет! Никогда… Никогда… Господи! Эти отреченные науки!.. У меня совсем другие методы: молитва, высшее повеление Духам Света силою…

- Чего?

- Силою… Илии…

- Довольно! Объедините свои намерения с моими: встаньте! Я буду читать заклинания, общие для вашей и моей религии. Левая рука – в воздухе, правая – крепко прижата!.. Все пальцы левой руки тоже сжаты, за исключением большого и мизинца!.. Вы поняли?


И брамин, с невероятным воодушевлением и серьезностью, дал волю своему прихотливому воображению, примерно в таком духе:


«Мать Милосердия, (Нужно ли говорить, что мы не отвечаем за ту ахинею, которая неслась во время этого магио-комического представления? Поскольку сама суть верна, мы отстаиваем права рассказчика. – прим. Станисласа де Гуайты) ты крестишь Эфиром и центральным Огнем, небесной и наднебесной Водой! Отвори нам зодиакальный источник, но не нормальных отливов, а обратных приливов, дабы Духи, откликаясь на наш призыв, явились к нам задом наперед в своем нисхождении, подобно тому, как шли они, обратив свой взор к Тебе, когда поднимались в твоем свете по лестницам Бесконечности!

Дух, умоляю тебя; Душа, заклинаю тебя; жизненный флюид, повелеваю тебе вступить в верховный союз со Сыном Неба, чью руку я держу и который соединяется со мной в заклинательном ритуале!

Ангел с мертвыми очами, повинуйся мне, белый цветок из склепа, пустое подобие того, кого оставила земная жизнь и кто взбирается ныне по горным тропам!.. Ангел вечной Майи, отвори свое остывшее святилище, дабы вновь принять святое пламя, что низойдет по моему зову!

Душа-Дух, взываю к тебе, вызываю тебя, заклинаю тебя! Снизойди по моему повелению во флюидическую темницу нового эмбрионата. Мы принудим тебя к этому, я, N***, и он, Креститель, объединенные волей во Зле и во Благе, per fas et nefas…»

 

Понтифик Кармеля больше не мог этого выносить. Он грузно повалился на пол, не став на колени, а, скорее, распластавшись на животе. Когда брамин искоса взглянул на него, то увидел, что он валялся на полу, торопливо крестясь и в ужасе перебирая зубами четки…

- Кретин, - пробормотал уроженец Востока.

 

Возможно, у крестителя свело живот от страха. Дело в том, что он даже не стал искать предлога, чтобы уйти, но тотчас раскланялся с растерянным видом…

 

- Учитель, - воскликнул брамин, когда дверь за ним захлопнулась, - я узнал то, что хотел узнать: этот плут безвреден. Он способен оказывать влияние лишь на слабые умы и робкие натуры… Он – круглый идиот, и я ручаюсь в том, что он ничего не смыслит в черной магии. (Брамин слишком категоричен; мы приводим его мнение без изменений, но не разделяем его – по крайней мере, безоговорочно.
Не следует забывать, что «Креститель» был представлен ему как посвященный, и в этом качестве он счел его несостоятельным. Брамин прав. То, что он называет путем левой руки, - это путь могущественного адепта, отклонившегося ко злу и ставшего дугпа. На Западе мы вкладываем в слово «колдун» иной смысл.

Мы согласились бы с точкой зрения брамина, если бы оно означало, что «Креститель» не способен бороться на астральном плане против твердой и просвещенной воли. Но мы знаем, какое пагубное воздействие он мог оказывать на суеверные и боязливые натуры. Выходит, он даже опаснее, поскольку нападет на слабых. - прим. Станисласа де Гуайты) Он никогда всерьез не вступал на путь левой руки, и если он однажды попытается это сделать, то умрет со страху, прежде чем успеет сорвать хотя бы один из тех чудовищных и гибельных цветов, которые собирают там бесстрашные искатели преступлений и безумия…

 

Брамин повернулся к мадам Х***:

- Мадам, вы можете принимать этого дурака без малейшей опасности: я отвечаю за его безвредность.

- Но следует ли мне лечиться у него?

- Он сказал мне, что собирается действовать молитвой… А молитва, мадам, еще никому не причиняла зла.

 

И на этом брамин, в свою очередь, откланялся.

 

Мне рассказали, что «Креститель» сделал из своей встречи у Х*** целую историю. Я продолжаю, пользуясь сведениями, полученными из третьих рук, и, стало быть, не ручаюсь за достоверность.

 

Из самого сердца Индии, говорил он, приехал брамин, чтобы увидеть его, «Крестителя», а также – дополнительно – повидать Х***. Этот брамин немедленно бросился к ногам «Иоанна-Крестителя cо словами: «Учитель! Вы – тот, пред кем падают ниц все сыны Света: прикажите нам, и мы подчинимся!.. Ах, если бы вы изволили остаться с нами, победа Святого Кармеля была бы обеспечена, и под вашим руководством мы перевернули бы весь мир!..»

 

На эти слова «Иоанн Креститель» любезно поднял сына азиатских солнц (sic), брамина-буддиста (sic) первой категории и совершенного посвященного и, забыв о собственном чине, похристосовался с ним. Так, Глава Мудрецов никогда не унижает себя: ибо его милосердие уравнивает неравные ситуации, нивелируя духовные касты…

 

И вот «Креститель» увидел мадам Х***, помолился у ее изголовья и отдал повеления Духам света – но все было напрасно… Причина этого неуспеха заключалась в вере мадам Х***, которая, очевидно, была недостаточно глубокой.

 

Кроме того, он преподнес мадам Х*** хрустальный медальон, оправленный серебром, в котором (как он говорил) содержались мощи и различные реликвии. В действительности же, этот медальон заключал в себе освященную гостию и другие предметы, о которых лучше умолчать: в этом вновь проявился священник-отступник.

 

Мадам Х*** не могла отказаться от этого медальона, стоившего двадцать пять франков, что вызвало у нее сильное неудовольствие.
Со своей стороны, ученый Х***, принимая во внимание, что «Креститель» был у него принят, в день его отъезда совершил банальный поступок, нанеся этой особе краткий визит. Переводим в стиле «Крестителя»: «Он пришел проститься со мной, поблагодарить меня и попросить у меня указаний на будущее. Я наметил для него линию поведения и должен был присовокупить к ней несколько советов и он принял от меня, перед моим отъездом, поцелуй примирения. Затем (это ложь) он отвез меня на Лионский вокзал».

 

На самом же деле, знаменитый теософ застал доктора в грязном номере, в залатанной одежде. Была еще зима, но Понтифик не заботился о том, чтобы щедро наполнить его дорожный кошелек. Но «Иоанну-Крестителю» подобало если уж не быть покрытым коровьим навозом, ходить голым по пояс и вымазанным зловонным жиром, как в его первом воплощении Предтечи, то хотя бы казаться чрезмерно суровым. Да и кто не знает, что в подобном случае немного грязи не повредит?..

 

Словом, вид болезненного старика, повергнутого в подобную нужду, глубоко тронул Х***, и так уже весьма смущенного подаренным медальоном. Перед уходом он попросил писчие принадлежности и сунул сто франков в конверт, который вручил «Крестителю» со взволнованным видом: «Для ваших бедняков с Юга», - сказал он ему.

 

Позднее «Креститель», утверждая, что показывал у Х*** этот медальон (бесценное сокровище, имевшее еще более высокую стоимость) самым непринужденным тоном утверждал, что забыл его на улице В… К счастью, этот предмет искусства был благоговейно спрятан в выдвижной ящик и затем отослан доктору заказной почтовой посылкой. Планы «Крестителя» были сорваны: ему не удалось «раздуть» эту историю.

 

В отместку он стал намекать о том, что Х*** - грозный маг: факт, что наследник Вентра покинул Париж в ужасе. Он отказывался объясняться насчет Х*** и лишь в минуты откровенности давал понять, что этот страшный некромант, наперсник Сил Тьмы, заставлял служить себе всю Преисподнию (sic).

 

На самом деле, подобные подозрения должны были показаться мерзостными Избраннику, который каждую ночь онебесивается от поцелуев ангелов света, Сахаэля, Анандаэля и прочих и позволяет осаждать себя a posteriori похотливому фантому обрезанного Иезекииля.

 

Этот израильтянин с того света действует лечебным, хотя и необычным способом – и очевидно, одно из нападений равносильно для него очищению желудка и кровопусканию. К тому же он располагает для своих партнеров животворящими и благотворными флюидами, которые заставляют существа подниматься, ступень за ступенью, по восходящей лестнице жизни…

 

Et nunc, lenones, intelligite: erudimini, qui judicatis lupanar!

 

(Итак, вразумитесь, сводни; научитесь, судьи борделя! (Лат., ироничное обыгрывание уже приводившейся цитаты из Псалтыри: 2:10. – прим.)

 

 

 

 


 

Достославный Брат Каббалистического Ордена Розы†Креста Станислас де Гуайта

Отрывок из труда «Очерки о проклятых науках»,

из архивов Каббалистического Ордена Розы†Креста

Перевод © Валерия Нугатова

Оформление и редактура © Teurgia.Org, 2011 год

 

 

 

Back