Home Французская Оккультная Школа и Мартинизм Мартинизм в России «Письма Лилии Рындиной», — Мартинистские Архивы
«Письма Лилии Рындиной», — Мартинистские Архивы PDF Печать E-mail
Французская Оккультная Школа и Мартинизм - Мартинизм в России

 

Письма Лилии Рындиной

 

[Ф. 116 к. 3 Ед. 46. Рындина к Казначееву П.М.]

Я пишу по этому адресу, п.ч. [потому что] случайно узнала его. Об Ордене Мартинистов я знала раньше, но у меня не было возможности ближе подойти к нему. То, что я знаю об Ордене, мне говорит о чем-то настоящем и старом, - и я верю, что мне откликнутся. Я в Москве, и потому прошу мне дать совет, к кому я могла бы здесь обратиться, кто мне бы мог быть руководителем. Работать одной так трудно – я часто теряю нить, куда идти, что теперь делать.

Одно время я побыла довольно близко к людям, занимающимся теософией, но больше те люди, которых в нем знаю, мне дать ничего не могут. Я их люблю – но учиться у них не могу.

Я иду к Вам.

Если это письмо будете читать Вы, Чеслав Чослерович, то я Вас попрошу: не отталкивайте меня и не думайте, что я прихожу к этому от безделья светской дамы. Нить – это религиозные искания, мир тот мне нужен – это мое святое святых. Я не жду чудес, а хочу видеть путь, по которому я должна идти. Чудес для меня нет – жизнь для меня только сон, к которому я прицепляюсь всеми силами, - чтобы осязать, чувствовать, жить, любить. Я не хочу больше затруднять Вас, - если это нужно, помогите мне, - мои желания скромны, - и я прихожу к Вам с верой в Ваше знамя и силы, и говорю «Научите меня».

Лиля Рындина

Мой адрес: Тверская – Благовещенские пер., д. [«№» - зачеркнуто] 3, кв. 22 – Лиля Дмитриевна Рындина. Москва.

 

***

Дорогой Брат Emions – очень была рада Вашему письму. Недели через 1 ½, а может быть и скорей, я буду в Москве. Ваши поручения исполню в точности, привезу все, что Вы сказали.

Привет Вам и Вашей семье. Я все это время мечусь и не знаю, что значит спокойствие. Спасибо за хорошее отношение и за сочувствие. Могу сказать, что мои предсказания насчет брата Butatar’а сбываются. Надеюсь на днях его видеть. Привет Вам, до скорого свидания. [Надпись на французском]

 

***

[Надпись на конверте: Москва, Болотная 12, кВ. 343, Превосходительству Петру Михайловичу Казначееву]

Дорогой брат

Не могу передать Вам ту печаль, которую я испытала, узнав о том, что происходит у вас в О [шесть точек] – и верю, что невидимые покровители нашего О [шесть точек] нас поддержат. И ни одному человеку не уничтожить или изменить то, что создано вами. Гнилые груши спадают сами собой со здорового дер. [дерева]. Я молюсь сейчас радостно. Привет Вам, мои добрые братья, наконец настала минута, что мы можем встать за наше дело, - дело нашего О [шесть точек]. И теперь мы узнаем, кто истинно наш брат. Я счастлива – что долгожданное испытание пришло. Его мы встретим радостно.

Жаль мне брата Butatar’а. Тяжелая доля выпала ему - быть Искусителем, - п.ч. [потому что] ничем иным я не могу объяснить его гордость и его ошибку. Но в Вашу твердость я верила, и теперь иду по Вашим следам, дорогой учитель.

О том, что он (т.е. брат Butatar) назвал Вас «бывшим», я смогу только сказать – что отлучать может давший власть, а у бедного брата Butatar’а нет власти, и его гордость губит его сейчас, верю, что это временно, и что выполнив возложенное на него трудное испытание – быть «Соблазнителем», он вернется к нам очищенным, и его труды и знание заблестят лучами более яркими, чем они блистали до его падения. Будем ждать его – а сейчас выполним работу, возложенную на нас. Я знаю, дорогой учитель, что все, что возложит судьба на Вас, Вы выполните со свойственной Вам верой и знаниями. Свои скромные силы приложу и я – верю, что так же сделают все наши братья.

Посылаю Вам черновик моего письма в Париж, п.ч. [потому что] не считаю себя вправе действовать скрыто – а Вы поделитесь им с кем сочтете нужным.

Думаю, что хорошо бы было, если бы помимо моего письма Вы послали бы письмо к Papus’у, п.ч. [потому что]  один мой голос может не быть так громок, как ему бы нужно было быть – очень бы хотелось, чтобы наш настоящий Генеральный Делегат вышел из своего молчания, и тоже бы присоединился к нам. Хорошо бы, если бы Вы дали мне его адрес. Вы ему, кажется, уже писали.

Привет Вам, мои братья и моя искренняя любовь.

[Имя на французском]

 

***

[Надпись на французском]
Открытое письмо

Дорогой Игорь Михайлович и Дмитрий Нестерович, шлю свой привет из Берлина, из которого я уезжаю сегодня вечером. Здесь время провела ничего. Но жду так много от Парижа, что не могу быть удовлетворенной.

[Адрес: Russia, Moskou, Россия, Москва. Коваревское подворье на Софийской набережной. Превосходительству Петру Михайловичу Казначееву].


***

[Надпись на письме: Заказное.
Москва. Софийская набережная, Коваревское подворье – 2ой флигель. Дмитрию Нестеровичу Казначееву.]


Дорогой брат мой – что же это Вы – забыли обо мне. Ни слуху ни духу о Вас – я как приехала все металась как угорелая – день и ночь была занята своим театром. Очень мне все время не везло. Но что поделаешь. Как Вы? Что Аня и ее аппендицит, что Петр Михайлович? А Вы еще обещали мне таблицы посылать (…). Что у Вас? (…) пишите. Вы же знаете как все, что касается Вашей семьи и О [шесть точек] меня интересует. Написала два письма Антошевскому и Веримову – последний не ответил, а Антошевский был – он не счастливый, так звезды с неба не схватит, - но он (…) Не знаю, как быть с Веримовым. Переписываю интересную книгу – купила у (…) – [зачеркнуто] и Гуайту – сравнительно дешево. Но книг здесь сейчас нет совсем, все раскуплено. Позвоните (…) – и расспросите про меня – в другом, то есть [т.е.] смысле. Мне Свушко говорит о театре, хочется хоть с Вами говорить не об этом. Из Парижа сюда еще писем не получали. На днях еще буду писать туда. Ах мои милые, пусто мне без Вас – и не думайте, что если я не пишу, я не думаю о Вас. Хоть я о многом могу забыть, но не о Вашей семье и Вас. Крепко целуйте всех и черкните мне. Петру Михайловичу нежный привет. Как Наталия Григорьевна? Приветы нежные и братские Вам.

Ваша Лиля Рындина, Крюков канал. 6.66.70

 

***

Адрес мой теперь
Москва, Лиховая 10, кв. 17

S.’.Y’.

Страшно рада, что вспомнили – нужно (…) и говорить как никогда. Сейчас как раз переезжаю и из Малаховки и со старой квартиры. С 13го августа почувствую себя твердо. Если можно, заходите 16го во вторник от 5-ти до 7 часов или любой другой день. Телефон будет тот же. 159-92. Но если его не успеют перенести, есть в кабинете у швейцара – 93-62 – справляйтесь там – когда угодно с 5 до 7 -  наверно дома – а остальное время – можно узнать.

Спасибо Вам.
Л. Рындина

***

[Надпись на конверте: Москва, 25ое почтовое отделение, предъявителю кредитного билета, № 823458]



***

[Надпись на конверте: Почтовое отделение до востребования. Предъявителю 3 (трех) руб. кредитного [кред.] билета № 823458. SY]



***

[Перевернуто, сверху листка: «Если не скоро увидимся, напишите мне».]

S.’.Y’.’

Лето кончилось для меня. Последнее время я моталась как угорелая. Не знаю адрес этот же ли все. Писать думала, но я не умею писать то, что хочется – как-то страшно очень. Не знаю, что сказать о своих занятиях по Б.П. Кое-что достигнуто, но еще так мало, мало. Я умышленно не шла дальше отдела «ученика». На днях я окончательно поселяюсь в Москве, мой адрес новый – Моховая 10, кв. 17. Телефон будет тот же, что и был (поставлен в новой квартире он будет числа 20го). И с этого времени я буду более свободна. Не покидайте меня, и мои редкие письма не объясните моей нерадивостью. Для меня письма только сигналы – где Вы? где я? как увидеться? как поговорить? Но в письмах я не чувствую человека так, как вблизи – и трудно до него докричаться. Итак, Вы поймете меня и дальше будете моим руководителем. Элифаса – не перевела – почему, расскажу при встрече. Душой я много была с Вами, много вокруг всего хорошего было. Была в церкви (как Вы писали). (…) белой еще у меня нет – не достала. Мне жаль перебежать в город, - сколько друзей и ласки дал мне лес и трава – я чувствовала их улыбку, их влияние вокруг меня. Я жила одна с ними – не видя людей, и не скучала, - нужно было усилие, чтоб заговорить с людьми, чтоб уйти из одиночества, - но чувствую, не долго я буду жить с ними. Душу тянет к обществу и невидимым. – Все темное было вдали, а я спала и грезила наяву и жила во сне. Не забывайте меня! Когда можно будет видеться – Ваша душой Л. Рындина. тел. 159-92

***

S.’.Y’.’

Уже около месяца я живу в лесу – дышу хорошим воздухом, сажаю цветы – и изредка вижу людей. Но больше (…) когда-то я не одна – и я думаю, что если бы непонимающие люди увидели меня, они бы засадили меня в сумасшедший дом. – Я живу среди целой массы (…) – и если бы не уверенность, что около меня люди – не просто, а посвященные, - и они не дадут мне погибнуть, - они не дадут попасть мне под власть лавров. Я не сойду с ума (т.е. никто из лавров – не вселится в меня). Моя жизнь теперь окончательно выбита, я все время уже чувствую себя не одна, - я неясно вижу, - я боюсь еще сказать верно, что я вижу, - но все живет вокруг меня, и сейчас все же дурного меньше, больше хорошего. Иногда я чувствую усмешку, - иногда я знаю, что сейчас (…) есть.

Я не писала это время – но я знаю, что это не важно. – Вы были заняты, мне не хотелось прерывать Вас. Я все время знала, что среди людей я не одна. Буду дальше и дальше работать. Когда возможно, Вы дадите возможность повидаться с Вами. (…) – что можно. Всеми силами анализирую все вокруг. Боюсь впасть в ошибку и свое сознание принять за вновь меня живущее.

Письмо я пока, чтоб не сглазить, оборву. Жду осени и знаю, что эта зима будет для меня очень знаменательна. Шлю Вам большой привет, - много хорошего. Если выдастся минутка – черкните мне, - это меня живит.

Ваша Л. Рындина
Малаховка, М. Кованской ж.д. Лид. Дмит. Рындиной. Дача Соколовых № 5.

 

***

[Надпись на конверте: Владимирс/ [Владимирская] Губ/ [Губерня], почтовое отделение – до востребования. Предъявителю 3х рублевого кредитного билета, № 823458]

 

***

Я довольно долго не писала, умышленно, чтоб не надоедать своими письмами. Я Работала, следуя указаниям Брандлер-Прахта. Не могу сказать, что что-либо достигла, но все же кое-каких результатов я уже добилась и счастлива этим. Я буду также работать и дальше, впереди есть дело.

Ужасно идти, не видя дальнейших ступеней, - я вижу их, и потому иду смело, - может, я ни к чему не приду, но и то, что я испытываю сейчас, - хорошо. Хотя зачем бы было все, что было прежде, если бы я не была нужна для чего-то настоящего.

Я жду с радостью, когда ко мне еще придут, - и спокойна.

Спасибо за проспект, или, вернее, (…), - много я оттуда возьму.

Спасибо за все, - я рада всему, что было, - и делаю все, на что способна моя еще не развитая душа. Верю, что будет час, когда я смогу по-настоящему поблагодарить своих учителей.

Я не обращаюсь по имени и отчеству или имени в своем письме, п.ч. [потому что] не знаю, к кому. Шлю свою благодарность и просьбу не забывать меня.

Лиля Рындина,
Москва, Тверская, Благовещенский пер., д. 3, кв. 22. Л.Р. Рындиной

 

***

[Надпись на конверте: Владимирс. [Владимирская] Губ. [Губерня]]. Почтовое отделение до востребования. Предъявителю 3х рублевого кредитного билета № 823458]

(Примечание: «Далее пропущена незначительная записка о визите, л. 20-21».)

 

***

S.’.Y’.’ , я благодарна за то внимание, какое я вижу от Вас. И если бы я могла действительно что-либо сделать для пользы других в О., как я была бы счастлива. Но сейчас я чувствую свою слабость – чему мешает еще и моя болезнь. Но все же я работаю как могу. Несколько времени тому назад я была безумно обрадована, - новой появившейся во мне силой.

После некоторых упражнения по Бр.-Прехту там (…) через три по началу занятий. Я задумала число – (для определенной цели) 5 – в это время я лежала на диване и смотрела на стену – и вдруг я увидела это число на  стене, - я испугалась даже, но потом я задумала другое: 8, и это я увидела, и т.д. и т.д. Я видела их ясно-ясно, - правда контуры были не с ясностью чернил, а немного неясного цвета, - тогда я взяла 2 обыкновенные белые картонки, - на одной увидела, - т.е. мысленно задумала число 5, - и увидела рисунок; а на другую не смотрела, - дала мужу и сказала, что я узнала ту, на котор. [которую] я смотрела. Он принял это в шутку. Я взяла перепутанные им карточки и уязала, на ту, - это было верно, - он знал, на какую, - а я на одной видела следы, - уже бесконечно слабее, чем в момент мысли(…). 5 – а другой был пуст.

Это также было мне счастье видеть отпечатанную свою мысль. Сейчас я буду работать, прервать работу может только моя болезнь – (мой аппендицит), т.к. [так как] я верю в свой путь.

Привет Вам и благодарность. Только бы были порывы и силы.

Ваша Лиля Рындина
Тверская, Благовещенский 3, кв. 22.

***

[Надпись на конверте: Владимирс. [Владимирская] Губ. [Губерня]]. Почтовое отделение до востребования. Предъявителю 3х рублевого кредитного билета № 823458]

 

***

(Примечание: «Пропущено незначительное письмо с просьбой навестить ее, Рындину. Л. 25-27»)

 

***

Милостивый Государь, я очень рада, что на мое письмо откликнулись. Все, что будут мне говорить и писать, будет тайной, даю слово. Конечно, я и не думала о Посвящении. Правда я еще не вполне знаю все, что составляет дело и цель общества людей O [шесть точек] M [шесть точек], но то, что я слышала, говорит о том, что это большое, великое дело, и путь бесконечный. Я рада, что могу писать сюда, - что может быть сбудется мой давний сон, и я войду во дворец истины мира. О как бы я хотела, мне не жаль трудов, - и только боюсь, что моя жизнь не позволит, - и она будет кратковременна, и я не успею… Но буду верить. До сих пор я шла верно, премудрая рука вела меня, и ничто не могло ни сбить, ни остановить меня. Я знаю, что меня охраняют, что у меня есть покровитель! Ни кто он или они? Ни куда я приду – я не знаю.

С эзотерической литературой я знакома по произведениям Анни Безант, Ледбиттера, Штайнера, - вообще главным образом теософов. Хотя читала много (…) – Jull Bosseque (забыла как его фамилия пишется), Jentini D’Oriol «(…) Magique». Ну, одним словом, настолько, чтоб знать, что такое эзотеризм, - но не больше. Спиритизм меня интересовал. Но я не занималась им, хотя бывали случайно около меня и хорошие медиумы. Я не имела дело с силой, (какая она и как ею владеть я не знаю), которая мной владеет, а не я ею, - а стоит ли она, чтоб ей подчиняться, я не знаю. Вообще я не хочу быть слепой. Была много на опытах гипноза. Много видела занятного, - но гипнотизер был человек пошлый, и дар, данный свыше, употреблял для денег или для фокуса. А это я презираю. Истинная мудрость выше всего. Это было для меня ступенью, - я хочу выше. Дойду ли, - не знаю, но верю.

Если ко мне зайдет человек, то, если возможно, пусть позвонит раньше - 159-92 – дома ли я?

Я шлю свой привет моим неведомым еще друзьям.
Л. Рындина.

 

***

Мой адрес –
Тверская, Благовещенский пер., д. № 3, кв. 22.
Лилии Дмитриевне Рындиной

 

***

[Надпись на конверте: Владимирс. [Владимирская] Губ. [Губерня]]. Почтовое отделение до востребования. Предъявителю 3х рублевого кредитного билета № 823458]

 

***

(Примечание: «Пропущено бытовое письмо – л. 31 – 36»)

 

***

Извиняюсь за ошибки и труднос. [трудности] слога – перевожу с фр. [французского] на рус. [русский]

Черновик

Дорогой брат.

Этим письмом я обращаюсь к Вам с просьбой о совете и о помощи. Трудную минуту переживает сейчас русский М [шесть точек], и от Вас нужна нам поддержка. Временно выполняющий обязанности Генерального Делегата для всей России брат Butatar открыл, по его словам, новый орден, - дав ему название R-C, куда он решил присоединить всех русских М [шесть точек], оставив за ними это название (мартинистов) только для видимости, чтоб иметь доступ в [зачеркнуто: «другие»] ложи Парижа и т.д. Ту же связь исконную, что была у нас, рус. [русских] М [шесть точек], с Парижем, порвать окончательно. Главой нового O [шесть точек] он выбрал себя. Обо всем этом брат Butatar написал Делегату для средней России Emions. На что тот очень опечалился и написал ему, что желает остаться, как был, в M [шесть точек], и порывать со своими братьями, находящимися в других странах, не желает, и думает, что нельзя давать наименование R-C своему изобретению, ибо это наименование освящено веками. С братом Emions согласна наша ложа Св. Иоанна (в Москве), братья Киева и я тоже. С братом Butatar’ом его Петербуржский кружок, и то не весь. Мы написали нашему Генер. [Генеральному] Дел. [Делегату] Р-В., который только временно передал свои полномочья брату Butatar’у с верой, что он выйдет из своего молчания и тоже поможет нам.

Ко мне обратились (…) наши братья, чтоб я через Вас, дорогой брат, просила поддержки и помощи Верх. [Верховного] Совета, и сказала бы, что (…) рус. [русский] M [шесть точек] желаем таковыми остаться, и не желаем терять нашу вековую связь с братьями, рассыпанными по всему земному шару. Мы верим, что наше дело не рус. (…), - а дело мировое, и мы желаем идти по пути к Царствию Божьему, что «(…)».

Тех мартинистов, что верят так, много, а если можно будет, мы пришлем Вам свои имена. В скором времени Председатель Верховного Совета получит письмо, вероятно, от Генер. [Генерального] Дел. [Делегата] для Сред. России, брата (…) с той же просьбой.

А мою скромную просьбу я адресую Вам, добрый брат, веря, что Вы не оставите нас сейчас.

M [шесть точек] в России сейчас процветает. В Киеве желают открыть ложу и также не желают порывать с Верховными традициями, и просили меня достать им Хартию на право открытия ложи. Брат Butatar им не окажет помощи. Если Верх. [Верховный] Совет примет нас под свое покровительство, какое было всегда, то я напишу, на чье имя в Киеве прислать хартии. За этого человека будут говорить громко сии брат Emions и мос. [Московская] Лож. [Ложа] С. [Святого] Иоан. [Иоанна].

Верим, что наши братья Парижа придут нам на помощь, и эта трудная минута послужит нам не к распаду, а к чистому продвижению Рус. М. И мы все братия, какой бы мы веры и национальности ни были, пойдем по тому светлому пути, что указал нам l.-C. Saint-Martin и другие учителя – помогающие нам теперь в астрале.

[Зачеркнуто: «Подписи»]

Не хочу осуждать брата Butatar’а, ибо он много работает и много сделал для Маар [шесть точек]. Это сейчас, выступив в роли «Соблазнителя», он выполняет тяжелое испытание, возложенное на него Невидимыми, и верю, что пройдет это, и будет еще более нужен для нашего дела. [он был.]

Подписи

[л. 40 – к письму приложена записка о Сведенборге.]

 


Из Мартинистских Архивов

Расшифровка и оформление © Eric Midnight, для Теургия.Org, 2012 год

 

 

 

Back